— Что еще она тебе наговорила?
— Что мой отец не разрешал ей видеться со мной, что она тосковала обо мне каждую минуту каждого дня. Что, как она слышала, отец собирался отдать меня старику, и поэтому выбрала Джейсона Бреннана мне в мужья. Она очень расстроилась, узнав, что натворил Джейсон в Уореме.
Гаррон только дивился ее словам. Его умная, сообразительная девочка верит этой очевидной лжи? Каким образом эта сука ее убедила?
Он оглядел Мерри, но решил ни о чем не допытываться. Всего несколько часов назад он был уверен, что она навсегда для него потеряна, но вот она здесь! Стоит перед ним! И этого достаточно…
Он легонько коснулся ее щеки.
— Когда Гилпин окликнул меня, я поднял глаза и увидел, что ты бежишь ко мне.
Мерри широко улыбнулась, и он немедленно забыл о ее матери, о серебре Артура… забыл, как его зовут. Подался вперед, сжал ладонями ее лицо и нежно поцеловал. И не дал ей времени ответить. Просто крепко прижал к себе и зарылся лицом в волосы. Она прильнула к нему и обняла. Наконец он поднял голову:
— У тебя волосы пахнут по-другому.
— По-другому?
Он захватил в пригоршню ее волосы и стал вдыхать их аромат.
— Да. Не знаю названий разных благовоний, но запах иной.
— Думаешь, мать вымыла мне волосы?
— Ты ничего подобного не помнишь?
— Нет. Я спала, а когда проснулась, обнаружила, что лежу на узкой кровати в этой рабочей комнате. Помню, что там было тепло. Неужели она действительно искупала меня? И вымыла голову? Не знаю, Гаррон, но если ты говоришь, что мои волосы не так пахнут, спорить не буду. Или мать приказала кому-то меня искупать. А как пахли мои волосы раньше?
— Сладко, как те ароматы, которые иногда ощущаешь в чаще леса. Я все время хотел погрузить лицо в твои волосы, в толстые косы с маленькими косичками, спрятанными среди них. Мне всегда нравилось на них смотреть. Но сейчас у тебя и косичек нет.
Мерри прикусила губу. Ничего подобного он раньше не видел. Мерри в нерешительности?! Но она поднялась на носочки и поцеловала его.
— Я впервые осознала, как прекрасна моя мать. И так молода, что кажется моей старшей сестрой. Я всегда…
— Что — всегда?
Мерри покачала головой.
— Но ты видела ее всего месяц назад, когда она прибыла в Валкорт, после смерти твоего отца. И она приехала вместе с Джейсоном Бреннаном, чтобы выдать тебя за него. Неужели не заметила тогда, как она красива, как молодо выглядит?
Она растерянно потупилась, потерла виски и нерешительно пробормотала:
— Д-да, теперь я припоминаю.
— Знаешь, я тоже посчитал ее красивой, пока не увидел, какая страшная гниль таится внутри. Пока не столкнулся с живущим в ней злом. — Он увидел, как краска бросилась ей в лицо, понял, что Мерри так и рвется в спор, и быстро поднял руку: — Она спросила, не вижу ли я сходства между вами. Я ответил, что не вижу. И не солгал. Потому что в душе знал: она не молода и не красива. Начинаю верить, что она просто заставила меня видеть то, что желала мне внушить. Да и тебя тоже заставила. И думаю, все то, что считал вполне реальным, — просто иллюзия. В ее башне кто-то жил, а в очаге даже горел огонь, несмотря на то что дымоходов не было. Но когда я со своими людьми вернулся, оказалось, что в башне царит разруха, как тогда в Уореме. Где кроется правда? Есть ли что-то настоящее в твоей матери? Или все ложь? Наваждение, которое она наслала? — Гаррон нахмурился. — Что она замышляет сейчас? И действительно ли ты была в ее башне?
К его удивлению, Мерри ни словом не возразила. Просто подняла подбородок и улыбнулась:
— Возможно, как и мать, я не старею, милорд? А вдруг, когда вы станете согбенным стариком, я по-прежнему буду выглядеть как сегодня?
Но Гаррон не улыбнулся в ответ. Слишком свежи были в памяти его страх и смятение.
— Ты намеренно не хочешь видеть, какова она на самом деле. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу позволить ей жить? Она должна заплатить за все, что сделала.
— Я была слепа, Гаррон, но теперь все вижу очень ясно. Она хочет, чтобы я была с тобой. Неужели не можешь просто ее забыть? Что она сделала?
— Послала Джейсона Бреннана найти серебро Артура и потребовала деньги за собственную дочь. Убежден, что все делалось с ее благословения. Если хочешь простить ее за эту неслыханную жестокость, я не могу тебя остановить.
— В отличие от тебя, милорд, я не верю, что она отдала Джейсону подобный приказ. Не верю, что она знала обо всем. Скорее, была уверена, что он просто собирается отдать за меня серебряные монеты. Есть у тебя доказательства ее вины? Наверняка нет, потому что она ничего такого не делала. Убивай Джейсона. Не мою мать.
— Да, и его тоже. Убью, потому что он отравил моего брата. Хотелось бы знать, снабдила ли она его ядом для Артура? Будь он все еще жив, я убил бы Бреннана за то, что он сделал с Уоремом. Должно быть, она и Джейсон верили, что серебро легко найти. Достаточно подвергнуть пытке одного из людей Артура, чтобы тот поведал, где спрятаны деньги. Но они ошиблись. Поэтому твоя мать должна заплатить. Надеюсь, ты понимаешь, что король этого потребует?
— Ты хочешь с ней расправиться?
Он не станет лгать. Только правду!
— Хочу. Она очень опасна, — начал Гаррон, тщательно подбирая слова. — В ее душе царит мрак. Я еще не знаю, каким образом уничтожу ее и этот мрак, ибо она обладает непонятной мне силой. Твоя мать не остановится, пока не заполучит серебро Артура. Интересно, что же она замышляет на этот раз?
— Уверена, что мать оставила надежды разбогатеть еще больше. И возможно, даже примирилась с тем, что в Уореме нет никакого серебра.
— Но почему она примирилась? Кто ей скажет о серебре?
— Не знаю. Я говорила…
— Ты говорила о деньгах Артура?
— Пришлось…
Озадаченно хмурясь, она снова потерла виски. Гаррон коснулся ее плеча.
— Не волнуйся, постепенно все к тебе вернется.
Мерри покачала головой:
— Не помню, почему мне пришлось говорить ей о серебре. Или ничего и не было? Или я просто видела сон?
— Сон?!
Как ведьма умудрилась поймать их обоих в паутину снов?
— Не знаю. Ничего не знаю.
— Она опоила тебя. Заставила поверить в свою ложь. Да, думаю, у нее хватило умения это сделать. Но я не желаю слышать, как ты ее защищаешь, понятно?
Она плакала. Беззвучно. Слезы медленно катились по ее щекам.
Гаррона так и подмывало приказать ей успокоиться и прекратить притворяться, но она вдруг показалась ему такой одинокой и растерянной.
Он снова прижал ее к себе, погладил по спине и запустил пальцы в ее густые волосы.
— У нас столько всего впереди! И твоей матери нет места в нашем будущем.
