Сила не могла уйти просто так. Ее дар возвращать улыбки, ее дар давать покой, ее дар исцелять, ее предназначение быть надеждой… Это просто страх и усталость, это все пройдет — иначе каков дальнейший смысл ее пути? Что тогда она сможет сделать, чем помогать, что отдавать, чем искупить?
Мориан молча сел возле костра. Амарисуна покосилась на Алларда и поежилась. Занятная компания подобралась: два эльфа и эмъен сидят и мрачно косятся друг на друга, а единорог — обжора с ненасытным блеском в глазах смотрит на котелок с кашей. Белоснежная лошадь флегматично чешет морду о ствол дерева и кажется самой нормальной из всех.
— Ну? — вопрос Мориана адресовался Алларду. Эмъен поморщился.
— Может, сперва завтрак?
Эльф приподнял правую бровь и весь подобрался — Суна аж залюбовалась его посуровившем профилем.
Аллард вздохнул.
— Я знаю, кто ты, тиа Мориан.
К Амарисуны перехватило дыхание.
— Не понимаю, о чем ты, — о холод в голосе эльфа можно было обжечься.
Эмъен подался вперед и пристально заглянул Мориану в глаза.
— Давай без отговорок, эльф. Я знаю, кто ты. Ты — последний наследный тиа эльфийских земель. Ты ключ к силе твоего рода. Я — Правитель своего рода, я равен тебе и я пришел предложить помощь и просить помощи. Не будем тратить время на пустой разговор.
— Допустим, — коротко отозвался Мориан. Эмъен еле слыщно выдохнул.
— Мои отец и мать заинтересовались тобой после инцидента в Умбариэле. Это была идея матери, устроить подобную проверку.
— Проверку? — не выдержала Суна. Эмъен кивнул.
— Мои родители принесли в жертву многое для того, чтобы вернуть к жизни саму Тьму, — в голосе Алларда появилась горечь. — Они копят силы для нового нападения — на сей раз эльфам не помешать. Нападение на Умбариэль должно было показать, насколько хорошо магия Тьмы контролирует воинов. И насколько эльфы готовы к подобной атаке.
— И каковы же результаты? — мрачно спросил Вихрь.
Эмъен поежился.
— Тьма ввергает в безумие, — тихо ответил он. — Но те, кто выживает, обретают истинную силу. Ее не остановить никому, кроме… тебя, тиа. Тебя и Хранителей.
— Правители знают, кто я? — резко спросил эльф. Аллард покачал головой.
— Нет. Скажем так, осведомителя, который узнал о тебе, я успел… опередить.
Все, что знает отец это то, что ты уже несколько раз оказался рядом с важными событиями, и что рядом с тобой едет Целительница. Это из-за нее пришлось отпустить Целительницу Умбариэля.
— Отпустить?
— Ее подруга, попавшая под чары Тьмы через наших осведомителей, должна была опоить Целительницу и дать Тьме время забрать ее сердце и разум под контроль. А через нее воздействовать на тиа той земли. Но моя мать опасалась, что ты, Суна, поймешь, в чем дело. Поскольку ты подданная Андагриэль, а тамошние тиа всегда интересовались историей принятия Закона, и вообще последнее время стали проявлять излишнюю активность, родители решили, что безопаснее будет отпустить Целительницу.
Суна и Мориан переглянулись.
— Когда Правители готовят нападение? — спросил эльф, вглядываясь в лицо Алларда, надеясь понять, врет он или нет.
— Скоро. Очень скоро, но отец медлит, покуда не найдет кое-что. Он называет это силель.
— А кто такой этот силель? — спросил Мориан лениво, будто безразлично. Амарисуна вся подобралась. Мало того, что напавшие на них интересовались силелем, мало ей, что это слово ей снится, так еще и эмъен он нем говорит!
— Я не знаю, — с обезоруживающей откровенностью ответил Аллард. — Но знаю, что он играет не последнюю роль.
— В чем? — разговор походил на встречу двух врагов в узком переулке, когда каждый примеривается к удару и лихорадочно соображает, чем вооружен противник.
— В грядущей войне. Это та сила, что может помешать отцу. И я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы остановить его. Иначе, я бы не сунулся за тобой в Зачарованный лес. Ведь ты…
— Почему ты назвал этот лес Зачарованным? — влез в разговор любопытный Вихрь.
— О, так вы не знали? — удивился Аллард. — Через это лес ездят либо невежды, либо самоубийцы, либо самоубийственно самоуверенные путники. Во время войны здесь была битва, в которой один глупый эмъен использовал силы, значения которых и сам не до конца понимал. Ну и справиться с которыми так и не смог. С тех пор этот лес с удовольствием водит своих путников по чаще. Поговаривают, когда-то отсюда вышли двое, не помнящие ничего, кроме того, что любят друг друга.
— Ничего, с лесом мы как-нибудь разберемся. Так зачем я тебе, Аллард? — испытующе помострел на эмъена эльф. — Ты пришел, чтобы предупредить меня?
Аллард замялся.
— Скажем так, у меня есть свои причины на то, чтобы быть заинтересованным в успехе твоего похода, Мориан. Ты же ищешь землю Милари и Хранителей, так ведь?
— Ага…
Мориан зачерпнул кашу и прожевал с задумчивым видом. — Так кто теперь отговаривается? — приподнял он правую бровь.
Эмъен вздохнул, сдаваясь.
— Все, чего я хочу — не дать отцу и матери развязать новую войну. Те, кто не пойдет за ними и на кого Тьма не окажет влияния, будут убиты. Мой род, мой народ окажутся уничтожены, а земли — ввергнуты в хаос. Сперва я хотел организовать сопростивление… воспользоваться своим титулом, властью… Но мой отец старше меня. Мудрее меня. Он — Правитель. Я — наследник. У меня ничего не получилось с самого начала — счастье, что я не выдал себя, — в голосе Алларда появилась горечь.
— Когда я узнал о тебе, тиа, я понял, что единственное, что я могу — это помочь тебе добраться до земли Милари. Предложить свои силы, свою жизнь, если надо. Рано или поздно отец узнает, кто ты. И отправит за тобой эмъенов, как за мной, — Аллард потер зудящую рану. — И если первый отряд не посмеет поднять на тебя оружие, то второй — изрубит твоего коня и сделает все, чтобы убить тебя.
Чудо, что я после той схватки сумел найти ваши следы. И то потому, что напали они уже после того, как в Очушках я узнал, в каком направлении вы ушли.
Амарсуна потерла лицо руками. Потеря силы, эмъен, война, тиа — всего этого было как-то много для одной нее.
— Как нам отсюда выбраться? — задала она насущный вопрос. Аллард задрал голову и посмотрел на хмурое, серое небо, по которому медленно ползла свинцово-синяя туча.
— Я выведу вас из Зачарованного леса намного быстрее, чем вы выберетесь сами. Взамен вы возьмете меня с собой.
Мориан молча зачерпнул еще каши. Суна спохватилась, что так останется без завтрака, и тоже опустила ложку в котелок.
— Я поверю тебе, — ответил Мориан, когда с завтраком было покончено, котелок был вычищен, а Вихрь-таки отыскал и съел поганку, спрятавшуюся у корней дерева.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
