окончательно перестает мне нравиться. Мне срочно нужно поговорить с Лидочкой Сергеевной, пока меня не выперли в декрет раньше времени, без права на амнистию.
– Держи, – ставлю на стол Соньке кружку с чаем и облокачиваюсь на стойку над ее головой.
– Спасибо, – выдыхает она, сразу берясь за ручку. – Без сахара?
– Без, – утверждаю я. – Зато с мелиссой. Успокаивает, говорят.
– Ленка? – понимающе усмехается подруга.
– Ага. Она, наверное, другого чая и не держит. Работать с Лидочкой Сергеевной… Кстати, не видела, она уже пришла?
– Ее муж ровно к девяти привозит. Тютелька в тютельку.
– Безупречная женщина, – язвлю я. – Собираюсь с ней поговорить обо всей этой беременной ситуации…
Чашка с чаем шумно грохается на стол, разливая содержимое. Сонька с непередаваемым выражением лица вскакивает на ноги.
– Зараза! – пытается стряхнуть с брюк разлившийся чай. – Ты с ума сошла?! – орет уже на меня.
– Я о своей ситуации, боже, – закатываю глаза. – Ты забыла, кого тут все считают без пяти минут декретницей? Хочу с Лидочкой Сергеевной переговорить, может, поможет весь этот треш разрулить. Она же его и создала.
Сонька стреляет в меня гневным взглядом и тянется за бумажными полотенцами под столом. Вытирает разлившийся чай и матерится, вытаскивая промокшую коробку с витаминами из-за компа.
– Решила уже с отпуском? – перевожу тему на более нейтральную.
– Посмотрим, сколько отпускных будет. Может, горящую путевку возьму. Хотя, наверное, разумнее эти деньги отложить…
Вытаскивает из промокшей коробки пластинки с желтыми таблетками и встряхивает. Чтобы она не говорила, я думаю, что главное решение она уже приняла. Потому что размышляет о будущем.
– Софья! – рявкает за спиной. – Зайди.
Я традиционно подпрыгиваю на месте от звучного голоса нашего генерального. Он подкрался незаметно, видимо мы так заговорились, что не услышали приближающихся шагов.
– Здравствуйте, Юрий Константинович, – оборачиваюсь и кидаю взгляд на директора.
Каюсь, впервые, как на мужчину. Оценивающе прохожусь по нему сверху донизу, когда получаю смачный тычет локтем в бок. Беззвучно ойкаю и пропускаю Соньку к Тарелкину, кинувшему мне спокойное «доброе утро» и нырнувшему в кабинет.
– Хорош так глазеть, – шипит мне в ухо и ныряет следом за ним.
А как теперь не глазеть? Я слишком много знаю!
Беру ключ от своего кабинета и иду на рабочее место. Приходить так рано на работу – отстой. Работать еще не хочется, решить не рабочие вопросы не с кем, не говоря уже о простом «поболтать».
Включаю комп, накидываю задачи на сегодня, просматриваю почту. Пока не появилась Дина, не удерживаюсь от искушения набрать внутренний номер одного красивого айтишника. Он же всегда приходит раньше. Но вместо него отвечает Кирилл, который пару раз пытался подъехать ко мне на кривой кобыле. И если б не его метр с кепкой, я, может, и не делала вид, что не замечаю. Но теперь уже поздно, в моем шорт-листе только Даня.
Кладу трубку и берусь за мобильный, не сдерживая свой порыв побыть надоедливой женщиной. Просто мне срочно нужно отвлечься на свои амурные дела, иначе потрясшие меня с утра новости испортят весь день. Такая я эмпатичная женщина.
«А я уже на работе. Я победила» – кидаю ему шутливое сообщение.
«Тогда счет 1:543»
Я смеюсь с его цифр. Он же не вычислял, сколько рабочих дней уже работает, да?
«Застрял в пробке» – летит вдогонку.
«Я эгоистично думала, проспал из-за меня»
«И это тоже»
На лице расплывается совершенно неподобающе радостная для этого утра улыбка. Хочется взять и написать какую-нибудь пошлость, чтобы заставить Даню не только думать обо мне, но и краснеть. Но мой порыв прерывает Дина, входящая в кабинет.
«Пообедаем?» – отсылаю вместо длинной эротической поэмы.
Дожидаюсь его «да» и погружаюсь в работу.
Всё утро пытаюсь поймать неуловимую Лидочку Сергеевну, но она ловко маневрирует по отделам, словно избегая меня. К обеду я уже сдаюсь и просто жду нашей с Дани встречи.
Но с наступлением обеда он мне не звонит, на мои сообщения не отвечает, а из собственного кабинета мистически пропадает.
Я не понимаю, что происходит. И мне это категорически не нравится.
Глава 39. Без вести пропавший
Я начинаю подозревать, что где-то в офисе есть черная дыра, бесследно засасывающая нужных мне людей. Даня не отвечает на сообщения, Сонька исчезает из приемной и не поднимает трубку, а Лидия Сергеевна ни разу так и не попалась мне на глаза за половину рабочего дня.
Какая-то мистическая зона, а не фирма-поставщик лакокрасочных материалов.
Самое время бежать отсюда. И я бегу. Правда, не далеко, спускаюсь на второй этаж бизнес-центра в столовку и в гордом одиночестве ухватываю последний кусок лазаньи. Ищу взглядом свободный стол и натыкаюсь на одно-единственное пустующее место. За столом айтишников.
Понятно, кого им не хватает. Без вести пропавшего.
Сама судьба оставила этот стул пустующим, чтобы я опустила на него свою шикарную пятую точку и разгадала тайны Килиманджаро.
– Привет! – радостно здороваюсь с толпой нелюдимых спецов. – Можно? – киваю на стул. – Мест нет…
Несколько пар глаз поднимаются на меня и осматривают. Дольше прилично положенной секунды, и я начинаю неуютно себя чувствовать. На мне рога что ли оленьи выросли?
Но потом Кирилл робко улыбается мне и, запинаясь, говорит:
– Садись, конечно.
Я паркую свой поднос с едой возле чувака с рубашкой в яркую клетку, прямо напротив краснеющего парня. Присаживаюсь под его настырный взгляд и первым делом берусь насыпать кофе три в одном в кипяток, чтобы занять руки. Есть под такой пристальный взгляд как-то некомфортно. Никак не оставит идею склонить меня к рандеву?
– А где Данил? – как бы невзначай интересуюсь, поднимая глаза на Кирилла.
Помешиваю в чашке сахар и пристально слежу за сменяющимися на лице парня эмоциями. Кажется, вопрос немного осадил его энтузиазм.
– Уехал по делам, – кривит лицо его друг.
– Понятно, – вздыхаю, беря вилку.
«По делам», в принципе, всё объясняет. Но мог бы, конечно, черкнуть смс.
Ковыряю пластиковую лазанью и прикидываю, как убить обеденное время, если все интересные для меня люди куда-то свалили. Рядом скрипят отодвигаемые стулья, айтишники стройным рядом поднимаются и идут на выход. Роботы. Все, кроме Кирилла. Он цедит компот напротив и все терзает меня глазами.
Господи, я и забыла, каким он бывает приставучим.
– Кхм, – прокашливается он, прерывая
