Читаем без скачивания Пуля cтавит точку - Роберт Пайк

Под её пристальным взглядом Крамер даже сгорбился, чувствуя себя как-то неловко. Эта старая женщина странно влияла на него.

— Я все понял. Как вы узнали?

— Мне сказала жена того бельгийца. Заявила, что если это повторится, сообщит в полицию. И донесла бы, я знаю этот тип женщин.

— И что было дальше?

— Мне нужно было решать все самой, не так ли? В тот же вечер я заперлась с Тесси и выложила ей все начистоту. Если бы вы видели… просто ужасно. Я не узнавала свою Тесси.

— Что она сказала, Гледис?

— Уже не помню. Что ей все равно… что ей теперь ничего не нужно. Что будет спать с любым мужчиной, если он может дать то, что ей нужно. Что жизнь её кончена, что никогда ей не добиться того, о чем мечтала. Она проклинала меня за то, что произвела её на свет.

— Это ужасно. Но ведь это не ваша вина?

— У вас есть дети? Крамер покачал головой.

— Тогда вам меня не понять. А тут вдруг соседка как-то в шутку сказала, что, мол, мы корчим из себя белых, и я вдруг увидела в этом известный шанс для Тесси.

— А что об этом думала она?

— Была в восторге. Снова стала моей прежней девочкой, и все говорила о тех чудных вещах, которые она сможет себе купить. Я обещала ей, что не буду пытаться встретиться с ней.

— Для вас это должно было быть тяжело.

— Нет. Я сказала себе, что так искупаю свою вину.

— И что дальше?

— Тесси просто уехала. Два года назад. Я не спрашивала, куда.

— А Ленни ? Что он делал? Как на все это отреагировал?

— Тогда он ещё был в колонии. Когда вернулся, я рассказала, и он был вне себя. Грозил убить её за то, что меня бросила.

Крамер небрежно спросил:

— У вашего Ленни бурный темперамент, да?

— И ещё какой! В жизни такого не видела. Не знаю, в кого он, мой Пат был спокойнейшим человеком на свете. Но Ленни любил свою мамочку и считал поступок Тесси предательством. Но только до тех пор, пока я ему не рассказала.

— И как он это воспринял?

— Долго молчал, очень долго. Потом пришел ко мне в кухню и сказал, что это и к лучшему, что она уехала. Что в семье уже хватает несчастий…

У Крамера затекло все тело. Встав, он потянулся и снова упал в кресло. Ободряюще улыбнулся.

— Пожалуй, пора заканчивать, Гледис. Многое мы уже выяснили. Скажите, как вы узнали, что Тереза Ле Руке — ваша дочь?

Миссис Френсис горько усмехнулась.

— Потому что это имя я сама ей выбрала. Только этого я от неё хотела. Хотела знать, если вдруг с ней что-то случится, или если вдруг станет знаменитой.

— И, вы прочитали заметку в "Газетт"?

— Нет, я газет не получаю. Ленни пришел и сказал мне.

— Так он тоже ушел из дому?

— Он за белого себя не выдавал, если вы это имеете ввиду.

— Нет, не это.

— Ленни — хороший мальчик. Но он уже взрослый, и ему нужен свой дом.

— Понятно.

— Как я уже сказала, Ленни пришел ко мне позавчера утром и рассказал о траурном объявлении. Я просила, чтобы он сразу отвез меня на машине, чтобы успеть на похороны, но он не согласился.

— Почему же?

— Потому, — сказал он, — что мы могли нарваться на неприятности. Что нам может сделать полиция? — спросила его я. А он — мол лучше будет, если я не поеду, хотя мне и тяжело. Я знала, что он боится за место.

— Ага. Где он работает?

— Не знаю точно, он мне никогда не говорил. Знаете, я думаю, он немного стесняется — видно, какая-то типичная работа для цветных. Потому я его никогда прямо и не спрашивала. У него такие же права на личную жизнь, как и у сестры — но вам обязательно все это нужно знать?.

— Лучше до сказывайте все поскорее, Гледис.

— Ладно. Ленни говорил, чтобы я не расстраивалась, он, мол, устроит, чтобы в крематорий от меня доставили цветы. Что можно оставить их там без визитки и никто ничего не узнает. Он хорошо ко мне относится. Но потом он уехал и я одна пошла в церковь.

Крамер достал газетную вырезку и положил ей на колени.

— Это тоже он вам показал? Она медленно подняла листок.

— Ленни я больше не видела. Нет, это получилось вот как: вчера утром я решила достать ту газету с траурным объявлением. Хотелось иметь хоть что-то, что можно видеть.

Спросила в городе, где достать треккерсбургские газеты, мне сказали, на вокзале. Я была так взволнованна, понимаете, что даже не подумала, что её давно похоронили и в газетах ничего не будет. И тут я заметила это…

— Да, это было потрясением. Вы постарались найти Ленни?

— Нет, он никогда бы не дал мне приехать, но я должна была, должна… все выяснить. Кроме того, я не знала, где он живет.

Вот оно что. Она принесла ещё одну жертву, позволила ему уединиться. Оба чудных ребенка оставили её.

— Ленни будет вне себя, когда узнает, что произошло, — спокойно добавила миссис Френсис.

Муса уже больше  часа расхаживал по комнате взад-вперед. По крайней мере Гопал так судил по тем глухим, тяжелым звукам, что доносились сверху. Стоя за прилавком, он как завороженный смотрел на потолок. Тот пока держался, но одна из неоновых ламп от сотрясения начала подмаргивать. Случилось что-то исключительное — обычно жилец был настолько ленив, что даже горшок оставался в шкафу.

В лавку вошел покупатель, белый парень в модной рубашке, джинсах и ботинках дорогой шведской кожи. Гопалу он был незнаком.

— Мне винограду, пожалуйста.

— Фунт или два?

— Фунт.

Виноград ему нужен не был, Гопал это знал. Но в хозяйстве всякая мелочь пригодится. Бросив кисть на грязную чашку весов, он её взвесил и уложил в коричневый бумажный пакет.

— Что еще, сэр?

Известное дело, Гопал прекрасно понимал, как смущал юношу его презрительный взгляд, но, несомненно, это было лучше, чем осуждающий взгляд продавца в аптеке.

— Два, пожалуйста.

Гопал полез под прилавок, нащупал пару презервативов и сунул их в пакет с виноградом.

— Один ранд пятьдесят, сэр.

Юноша молча заплатил.

Гопал с удовольствием проводил его взглядом до сверкавшего лаком автомобиля на другой стороне Тричаард Стрит, который с ревом сорвался с места. Эти всегда так нервничают.

Топот наверху прекратился. Гопал отвернулся от окна как раз вовремя, чтобы увидеть как Муса, вырядившись в лучший костюм, снимает с полки пакет арахиса. Не иначе спустился сверху на цыпочках, как Фантом-Мститель из этих его комиксов.

— Стой! — Гопал, щелкнув пальцами, протянул руку. К его огромному изумлению Муса вложил в неё одно-рандовую бумажку.

— На мой счет, — небрежно бросил Муса. Прошел к выходу и уже распахнул дверь, когда Гопал опомнился.

— Куда, черт возьми, ты собрался?

— Так, небольшое дельце, — ответил Муса. — Иду насчет машины.

Это было уже чересчур.

Когда Крамер с миссис Френсис вернулся в свой кабинет, он знал только одно — что голоден. Такой дикий голод, что ощущение пустоты подступало к самому горлу, вызывая приступы тошноты. Это напоминало ему о детстве и было просто непереносимо.

Также непереносимо было смотреть на Ван Ниекерка, убиравшего остатки позднего обеда с письменного стола, покрытого большой белой салфеткой. Жена сержанта сумела приготовить шикарное меню. Посредине стоял термос с широким горлом, и в нем остатки гусиной печенки. Вокруг — целый набор прозрачных пластмассовых плошек, похожих на лабораторные, и в каждой — остатки салатов и закусок.

— Теперь вам нужен только микроскоп — и все в порядке, — проворчал Крамер.

— Что вы сказали, лейтенант?

— Вам что, больше нечем заняться?

— Уже два часа, лейтенант. У меня тут кое-что для вас есть.

— Не сейчас. Где Зонди?

— Сейчас вернется, он пошел за кофе. Крамер повернулся к миссис Френсис, которая упорно скрывалась от Ван Ниекерка за его спиной.

— Я отведу вас туда, где вы сможете побыть одна. Наш черный сержант принесет вам перекусить.

Зонди умудрился большую часть кофе вылить Ван Ниекерку на тарелку. Стоял весьма смущенный, но довольный его возмущенным причитанием. Тут вернулся Крамер.

— Поесть!

— Что, шеф?

— Сбегай в греческую харчевню и принеси мне большую порцию мяса с карри и двойную порцию риса. — Он дал Зонди денег. — И ещё купи по сендвичу для себя и для нашей гостьи.

— Спасибо, шеф. Кофе тоже?

— Не хочется мне пить эту дрянь. Но возьми два чая, ладно?

Ван Ниекерк довольно ухмыльнулся вслед уходящему Зонди и принялся укладывать остатки обеда в сумку с рекламой авиалинии.

— Вы сами там были? — спросил Крамер, ткнув в надпись "Нью-Йорк".

— Нет, это просто так продается, — пояснил Ван Ниекерк.

— Ага…

— Теперь хотите услышать, на что я наткнулся?

— Ладно, давайте.

Ван Ниекерк встал из-за стола и показал на освободившийся стул.

— Вам он понадобится, чтобы поесть.