Александр Шторм, мог сделать её по-настоящему счастливой.
– Люблю тебя и никогда не переставала любить.
Он замер лишь на мгновение, подумав, что ослышался, а затем одним быстрым движение вошёл в неё, крепко сжимая в своих объятиях. Неподражаемая, желанная, родная, любимая, но самое главное – та, что могла исцелять не только тело, но и душу; рядом с кем чувствовал себя человеком: полноценным, нужным и способным преодолеть любые испытания.
Глава 2.19. Не мой – твой!
Глава 2.19. Не мой – твой!
Покинуть квартиру родителей получилось только, когда на часах было начало девятого. Страсть, что овладела обоими, не отпускала. Снова и снова они придавались ласкам, как будто навёрстывая то, что упустили за последние несколько лет. Телефон Кати разрывался от звонков, но на вызовы отца, а затем и матери она не отвечала. После угроз посадить под домашний арест, позволяя выходить только в университет и обратно, желание общаться с родственниками пропало.
– Ответь. Молчанием ты делаешь только хуже, – посмотрел Александр на звонивший телефон, когда Катя в очередной раз отключила звук. – Они беспокоятся. Это нормально.
– Они думают лишь о себе.
Лифт остановился на первом этаже, и Шторм пропустил её вперёд.
– Ты не права, Кать. Твой отец знает, что я в курсе, по чьей вине оказался в Чечне. Ему известны все причины, на основании которых меня комиссовали. Как ты думаешь, о чём он сейчас беспокоится?
Выйдя на улицу, где успело изрядно стемнеть, она с интересом посмотрела на парня.
– Товарищ генерал-майор боится, что я начну мстить, что обвиню тебя в своих несчастьях и буду сеять хаос во благо справедливости.
На Катином лице отразилось изумление:
– С чего бы?
– Когда ты пришла ко мне сегодня, уверен, у тебя были похожие мысли. Ты боялась, и он тоже сейчас боится. Все считают, что Чечня должна была стать наказанием, но о том, что она явилась новой точкой отсчёта в моей жизни, известно лишь нескольким людям.
– Нескольким людям?
Их взгляды встретились. Александр тепло улыбнулся и, не задумываясь, ответил:
– Капитан Терехов и полковник Денисов. Они всегда верил в меня, выжимали на плацу, как лимон, давали сутки на то, чтобы перевести дух, а потом всё начиналось с самого начала. Всем, что знаю и умею, я обязан в первую очередь им. Была ещё моя семья, но, как оказалось, они совсем не такие, какими я их себе представлял.
Между ними повисло молчание. В течение нескольких минут, которые понадобились, чтобы дойти до станции метро, они не говорили ни слова. Не спеша шли, держась за руки, и думали каждый о своём. Уже сидя в вагоне электрички, Катя подняла голову с плеча Александра, уверенно сказав:
– Мы должны поговорить с родителями. Надо объяснить, что произошло, и я уверена: они поймут. – На долю секунды на лице отразилась радость, которая тут же померкла: – Хотя сомневаюсь, что мой отец станет слушать. – Её губы крепко сомкнулись, а в глазах появилось уже знакомое чувство вины: – Всё из-за меня…
– Эй, – Александр коснулся пальцами её подбородка, заставив повернуться к себе. – Мы уже обсудили это. Я ни дня не пожалел, что оказался там. Да, сначала было тяжело – я ломался, но то, что получилось из меня в конечном итоге, однозначно того стоило. К тому же, – он замолчал, гипнотизируя девушку взглядом, – не отправь твой отец меня в ссылку, как декабриста, кто знает, где бы был сейчас я и что бы произошло с тобой.
Во взглядах обоих мелькнула тревога. Смысл сказанного оказался страшнее любого фильма ужасов, основанного на реальных событиях.
– Так что принятое генерал-майором решение спасло как минимум две жизни. И, как бы смешно это ни звучало, но я должен сказать ему «спасибо». Думаю, что при нашей следующей встрече, я начну именно с этого.
На загорелом лице заиграла искренняя улыбка, а спустя несколько секунд, не обращая внимания на ехавших рядом пассажиров, Александр коснулся губами её губ. Поцелуй оказался лёгким и непринуждённым, но достаточно длительным, чтобы табун сумасшедших мурашек успел навернуть пару кругов по телу, отправив импульсы в самое чувствительное место.
– Я тебе уже говорила или нет? – прошептала Катя, утопая в сером омуте.
– О том, что любишь? – улыбнулся лукаво Шторм. – Да. Но мне больше понравилась та часть, где я выступаю в роли полного профана. А знаешь почему? – задал ещё один вопрос парень. – Потому что теперь я каждый раз буду пытаться доказать обратное.
Он скользнул взглядом к её губам, а затем вновь вернулся к светившимся от счастья глазам. Секунда – и раздался его громкий голос:
– Я – самый счастливый человек в этом вагоне! – Озорные глаза окинули людей, поймав несколько тёплых и искренних улыбок. – Да что там в вагоне! Во всей Москве! Ты слышал, мир? Потому что мне выпала честь полюбить самую лучшую девушку на свете.
Стоило ему замолчать, как на её щеках появился яркий румянец. Смущённая улыбка сделала похожей на подростка: совсем как тогда, когда они решали судьбу маленького бездомного котёнка.
– Я люблю тебя, – проговорил тихо Александр, глядя на неё восхищёнными глазами. – И здесь, уверен, мне нет равных.
Оставшуюся часть пути до места, где жили, они весело перешучивались, время от времени обнимаясь и нежно касаясь губ друг друга: счастливые, беззаботные, потерявшие счёт минутам, медленно перетекавшим в часы.
– Меня сегодня точно отправят в отряд штрафников, – закрыв глаза ладонью, виновато прошептала Катя, останавливаясь у подъезда.
– Что случилось?
– На часах почти десять. – Их взгляды встретились: взволнованный у Александра и искрящийся у неё. – Но я ни капли не жалею, что провела вечер с тобой.
– Как и я, – улыбнулся Шторм, запечатлев короткий поцелуй на её губах. – Однако нам действительно пора. Я и так в «чёрном списке» у твоего отца. Боюсь, как бы завтра не пришла ещё одна повестка. В этом случае даже пометки в личном деле не помогут.
Смеясь, они вошли в подъезд, не заметив наблюдавшего за ними с другой стороны улицы Стаса. Его глаза горели огнём. Руки то и дело сжимались в кулаки, а на лице ходили желваки, отплясывая чечётку. На его месте должен был быть он. Она должна мило улыбаться и светиться от счастья рядом
