1860 год, город Люнвиль. Это военный город, и среди прочих увеселительных заведений в нем есть некое кафе, куда военные валят толпами, и по очень простой причине: за стойкой стоит дочь хозяина. Это очаровательная девушка восемнадцати лет, с роскошными темными волосами и самыми притягательными карими глазами, которые только можно себе представить. От нее весь гарнизон без ума, что приносит заведению немалые барыши. Помимо прочих частей, в городе расквартированы 2-й уланский и 12-й драгунский полки, и среди солдат обеих частей кафе весьма популярно. Самый выдающийся персонаж — улан Пьер, высокий красивый капрал с приятным голосом и хорошими манерами. Неудивительно, что девушка ему симпатизирует.
Но у нее есть и поклонник из драгунского полка — капрал Жиро, полная противоположность красавчику улану. Ему уже далеко за тридцать; лицо его ничем не примечательно; лысеет; общается грубо и насмешливо; склонен к полноте. Но он блестящий поэт и в этом качестве несколько лет назад поведал о том, «что ненавидят девушки». В общем, старая история о двух собаках и одной кости. Жиро злит предпочтение, оказываемое его сопернику, и он даже не пытается скрыть раздражения. Однажды вечером, сидя за столом вместе с Пьером и рядом их общих товарищей, он грубо кричит девушке:
— Эй, девка! Наполни-ка наши стаканы, да поживее!
Пьер, вскочив на ноги, хватает его за ухо и шипит:
— Смотрите, с кем разговариваете, господин Жиро!
Оба соперника разъярены и готовы задушить друг друга на месте, но их растаскивают. После такого дуэли не избежать. Оружием выбрали отточенные рапиры, а поскольку в своих полках оба господина слыли лучшими фехтовальщиками, всеобщее любопытство возбуждено дальше некуда.
Вот дуэлянты встречаются в установленном порядке; дана команда начинать бой, и минуты три-четыре они превосходно сражаются без каких-либо результатов. Несколько минут отдыха, и сходятся снова; и тут Пьер, заметив, что противник чуть опустил руку, наносит под нее обманный удар, тем самым заставляя соперника опустить руку еще ниже, а сам в этот момент атакует поверх руки гораздо быстрее, чем я об этом рассказываю, и пробивает грудь Жиро. Раненого уносят без чувств, и все считают его убитым. Однако он лишь потерял сознание и прожил потом достаточно долго, но грубостей по отношению к девушке более никогда не допускал.
Красные перчатки
Барон де Во в своей интересной книге «Les Duels Célèbres» [53] приводит занимательный рассказ о поединке, произошедшем в 1868 году между виконтом де По и месье де Перье. Эти два господина какое-то время назад не сошлись по вопросу о процедурных тонкостях проведения дуэлей и решили уладить свой спор общепринятым способом. Перье, которому было на тот момент всего двадцать два года, уже был серьезным противником, имея на своем счету с полдюжины побед. Но в этот раз ему предстояло тяжелое испытание, поскольку виконт был соперником очень грозным, умелым фехтовальщиком и храбрым воином. Кроме того, он был еще и опасным левшой, так что бой предстоял захватывающий. Маркиз Гертфорд предоставил в распоряжение дуэлянтов свой парк, приказав всем своим людям оказывать соперникам всяческое содействие. Секундантами де Ло были принц Иоахим Мюрат и граф де Бьенкур, а глава семейства, маркиз де Ло, сопровождал всю группу, так что за охраной его интересов следили опытные и высокопоставленные люди.
У Перье же в помощниках были двое молодых ребят, сотрудников известной газеты, и они показали себя людьми, гораздо хуже разбиравшимися в делах чести, чем секунданты его соперника. Один из них, по имени Фервак, не меньше других ценивший высокое положение, был просто сам не свой от возможности пообщаться с принцем, а про своего дуэлянта и думать забыл; второй же, Назе, будучи в некоторой степени денди, вообще не думал ни о чем, кроме своих кожаных туфель и превосходной пары красных перчаток, которые ничто на свете не могло бы заставить его снять и положить в карман. Оба они были славными мальчиками, но в качестве секундантов на дуэли они смотрелись так странно, что Перье отметил:
— Если сам поединок не будет достаточно серьезным, нас просто поднимут на смех.
Местом для боя выбрали великолепную тенистую аллею, и вскоре все было готово. Поединок был яростный, натиск виконта был так свиреп, что молодому человеку не раз приходилось отступать, но он вновь возвращался на свою позицию, нанося ответные удары. Немного отдохнув, сошлись еще раз, и вновь безрезультатно, поскольку фехтовали оба великолепно.
Épée de combat
На третий раз виконт решил, что пора заканчивать, и стал готовиться к решительному выпаду. Он пытался отвлечь внимание противника постоянными сменами атаки, асам постепенно готовил правую ногу (напомним, что он был левшой) к решительному выпаду. Но не успел он закончить своего маневра, как Перье, от внимания которого все эта подготовка не ускользнула, быстро оттолкнул шпагу противника и проткнул тому бицепс, закончив таким образом. бой.
По дороге домой Назе, очень довольный всем произошедшим, весело болтая с Перье, спросил:
— А почему ты весь бой поглядывал в мою сторону?
— Дорогой мой друг, — ответит тот, — это все твои ужасные красные перчатки. Ради бога, когда мы куда-нибудь пойдем вместе в следующий раз, спрячь их в карман; они привлекают внимание всех вокруг!
Глава 29
Сабля
Мы наблюдали за обменом любезностями закованных в броню рыцарей пятнадцатого века; побывали на поле боя вместе с Соелями и Клаудио в веке шестнадцатом; погуляли с д'Артаньяном и его мушкетерами по семнадцатому столетию; порезвились с Раванном и Дюбуа в восемнадцатом. После огромных боевых топоров и двуручных мечей, рапир и кинжалов, маленьких коварных колишемардов и всей той романтики, что окружала бойцов, и того великолепия оружия, которым они сражались, как трудно теперь перейти в век девятнадцатый! Да, мы понаблюдали за фехтовальными изысками Анджело, д'Эона и Сен-Жоржа; были свидетелями подвигов Жана-Луи и воскрешения великолепного мастера месье Пона — и все это были люди девятнадцатого столетия. Но в Англии все это уже было в прошлом — осталась только сабля британского офицера, но те, кто носят ее, проявляют к ней, как правило, очень мало интереса. Так что для того, чтобы посмотреть на возможности сабли, нам придется отправиться в Европу, где она еще долго была в ходу.
Задира из Бордо
В первой половине XIX века жил один персонаж — благородного происхождения, если хотите знать. Он, наверное, мечтал о временах Вито и Лафретта, но в те дни, которые он хотел бы облагородить своим присутствием, он представлял бы собой исключительно ходячую проблему для всех окружающих.
Граф де Ларильер был в некотором отношении приятным человеком. Высокий, красивый, с элегантными манерами; даже самые жуткие оскорбления он произносил в такой учтивой форме и таким сладким музыкальным голосом, что все оставались в восхищении — за исключением, разумеется, адресата. И в то же время он без промаха стрелял из пистолета, великолепно фехтовал и особенно гордился своим мастерством в фехтовании на саблях. Но была у него одна слабость, которая и привела его к гибели, — он страдал своего рода душевной болезнью: страстью к пролитию крови, не важно чьей, и имел дурную привычку придраться к первому попавшемуся человеку на улице, делая неизбежной последующую дуэль, на которой неизменно убивал несчастного (разумеется, по всем законам чести), а потом заносил его имя в свою книгу рекордов.
Итальянская дуэльная сабля
Как-то раз в поисках приключений он отправился в город Бордо. Выйдя вечером пройтись в сопровождении друга, хорошо знавшего его привычки, граф увидел на одной из улиц купца, прогуливавшегося со своей молодой женой. Граф остановил супружескую пару, снял самым вежливым образом шляпу и обратился к мужчине:
— Господин хороший, простите мою дерзость, но я поспорил с другом, что поцелую вашу жену, — полагаю, эта дама ваша жена? — прямо сейчас. Я извиняюсь, если мои действия доставят вам какое-то неудобство, но мне надо выиграть пари.
Разразилась сцена, и граф, все продумавший заранее, отвесил купцу пощечину. Затем последовала дуэль на пистолетах, в ходе которой граф намеренно застрелил бедного коммерсанта, что и записал в свою книгу.
Ларильер наводил ужас на всю округу, подобно тому бахвалу-ирландцу, которого в конце концов так славно укротил шестидесятилетний Дональд Макбейн. Ирландец тогда отделался семью ранами и сломанной рукой, но судьба кровожадного графа оказалась более плачевной.
Один молодой офицер, коренной уроженец Бордо, живший неподалеку, решил избавить родной город от этого злодея. Офицер был отважным парнем, он хорошо владел всеми видами оружия и чувствовал себя вполне готовым к выполнению той задачи, которую на себя возложил. Получив у командира увольнительную, он отправился в Бордо, где ему рассказали, как найти графа. Шел бал-маскарад, и месье де Ларильер сидел за столиком, потягивая пунш, когда к нему подошел высокий, спортивного вида человек в костюме домино, чье лицо было закрыто бархатной маской. Подойдя прямо к столу графа, он выбил у него из руки бокал как раз в тот момент, когда граф подносил его к губам.
