чужачку-то с оборванными лытками? — вмешалась та самая женщина, которую назвали «выдергой». — И что увидала?
— Сама не знаю, тётя Митко. Чудные они какие-то… — Суо развела руками, не зная, как лучше описать странное ощущение, которое возникло при первом же взгляде на необычную чужачку. — Вроде человека два, а он точно бы один, понимаешь?
— Да мне-то куда в твоих премудростях смыслить? Не понравилась, чай, девица та?
— С Суо, чай, хватит! — звонко хохотнули подружки. — Опять двойницу в поле увидала!
— А вы носы-то не задирайте, дурёхи! — тётя Митко строго погрозила пальцем. — Уж поболе вашего видит Суо-то!
Девушка только вздохнула и отвернулась, подперев рукой подбородок и задумчиво накручивая на палец рыжий локон. Она и сама не знала, что видела. На двойницу чужачка похожа не была, да и откуда ей взяться, ежели в деревни никто не умирал? Ночницы под солнцем не ходят, а заморочникам нечасто хватает силы перекинуться в человека. Да и в облике зверя узнать их проще простого: воздух рядом дрожит, рябит и искрится — то есть, так видела это она.
— Ах! — Суо резко отпрянула, но боли от удара о стол не почувствовала. Только сейчас она сообразила, что уже довольно давно разглядывает в траве серую бесформенную тень с тлеющими угольками глаз.
— Что с тобой, девочка? — длинноволосый крестьянин на миг оторвался от жаркого спора о правильной форме доспеха. — Поблазилось чего?
— Ага, дядя Ялле, — покачала головой Суо, вглядываясь в быстро меняющую очертания тень. Пугать приёмных родителей почем зря совсем не хотелось. — Задумалась я, вот и блазится.
«Качеголов, ну надо же! — про себя удивилась она. — Уж три весны ни одного не было! Надо б отогнать пока других не привёл…»
— Ты поутру сходила б к деду-то, Суо, коль с головы нейдёт, — посоветовала тётя Митко. — Ты как от него возвращаешься-то аж светишься.
— Зачем поутру? — Девушка решительно встала с лавки. Идея посоветоваться с наставником была чудо как хороша. — Сейчас же и схожу.
— Дай-ка провожу, — предложил длинноволосый Ялле. — А то никак высокие-то господа заозоруют да к нам сойдут?
— Это когда ж такое было-то? — всплеснула руками Хети. — Да и добрая госпожа не дозволит уж озоровать-то!
— Ты сиди, дядя Ялле, — поднялся крепкий широкоплечий парень с пронзительными черными глазами и русыми волосами. — Я с Суо схожу.
— А что, Тьёль, сходи, — охотно согласился тот. — Не со стариком же такой резвушке-то под руку ходить! А по весне сватьёв присылай, коль понравилась девка, чего круг древа кружить-то?
Суо покраснела до корней волос, но отказываться от помощи Тьёля не стала.
— Мы быстро, дядя Ялле, — крикнула она уже от плетня. — Не теряйте!
* * *
Эйдон тяжело опустился на окованный железом ящик, тёплый от установленной рядом жаровни. Вынул кисет с крепким северным табаком, повертел в руках трубку из орехового дерева с ровным нагаром на чаше и небольшой царапиной на чубуке. Неторопливо набил трубку, раскурил табак от длинной лучины. Подтянул к себе бутылку охлаждённого яблочного сидра, привалился к широкому зубцу башни. Сделал первую, самую желанную затяжку ароматного дыма, и лицо его расплылось в блаженной улыбке. Если судить по солнцу, закат догорит только через полчаса, и капитан планировал сполна насладиться каждым мгновением.
Возможно, ему не следовало терять время, а вместо этого бросить все силы, чтобы выяснить, куда направился Его Величество и куда увёл три неполные дюжины всадников, чудо уцелевших в сражении при Монтекармано. Однако Эйдон слишком хорошо знал, что вымотанный солдат ничем не лучше мёртвого, а потому позволил себе расслабиться в компании заката, ароматного табака и прохладного сидра, не пытаясь каким-то образом направлять свои размышления.
Его мысли обежали круг и предсказуемо остановились на странной девушке, против своей воли появившейся на Сальвийском холме и каким-то непостижимым образом связанной с обитающим там духом. Она пришла в ответ на просьбу Его Величества, но, судя по всему, едва ли была способна помочь молодому королю в его устремлениях. В таком случае, в чём заключалась её роль? Что, если Сальвийский дух просто играет с ними, связывая Его Величество почти невыполнимой клятвой с одной стороны и давая возможность сбросить ярмо с другой, при условии, что они догадаются, как это сделать?
Эйдон пыхнул трубкой и пожевал дым, растирая пульсирующий от напряжения и боли висок. Всё, что им известно, это то, что девушка — Кирис, как иногда называл её рах, — обладает поистине обширными, а самое главное, конкретными знаниями о своём хозяине, что было особенно ценно в условиях, когда даже Кунрад вынужден опираться на туманные и противоречивые легенды. Это значит, их встреча должна стать абсолютным приоритетом. Только обладая всей информацией, Его Величество сможет принять верное решение и либо исполнить условия Сальвийского духа полностью, либо в правильный момент выйти из соглашения.
Однако, что будет дальше, капитан не знал. Помощь, защита, поддержка Кирис сейчас — но что потом, когда она потеряет свою ценность и вполне может стать угрозой королевству? Каким будет следующий приказ Его Величества? И хватит ли у капитана духа, чтобы его исполнить? Впрочем, Эйдон отлично знал ответ, и ответ этот состоял всего из одного слова: «долг». Долг перед королевской семьёй, перед самим королевством, перед людьми под его командованием, перед женой и детьми — оставалось ли там место для личной благодарности за спасённую жизнь и за возможность снова увидеть родных? Эйдон прикрыл глаза, словно таким образом хотел заглянуть внутрь себя. Через некоторое время он сделал большой глоток из бутылки и горько усмехнулся. Да, ответ действительно был известен ему слишком хорошо: если потребуется, он без колебаний исполнит свой долг, даже если будет жалеть об этом до конца своих дней.
От невесёлых мыслей капитана отвлёк чуть слышный шорох с винтовой лестницы. Эйдон лениво положил руку на рукоять палаша; он не ждал нападения, но эта привычка была немногим младше его самого и за двадцать семь лет службы не раз спасала ему жизнь.
— Я, капитан, — с лестницы раздался приглушённый голос Мартона.
— Знаю, — тот усмехнулся. — Кто ещё будет так топать?
Мартон успел привести себя в порядок и уложить непослушные кудри. Без доспехов и толстого стёганого поддоспешника, молодой гвардеец сразу же стал похож на того беззаботного мальчишку, которым Эйдон помнил его в детстве. Именно благодаря этому воспоминанию капитану хватило одного взгляда, что догадаться, что на плечах юноши будто лежал тяжёлый груз, а самого его распирало от желания высказаться.
— Хорошо живёшь, — Мартон кивнул на трубку. — Откуда такое богатство?
— Из запасов нашего хозяина, — улыбнулся Эйдон. Он не спешил начинать разговор, предпочитая
