Недолго думая, я решил, что будет лучше выкинуть жучок просто в мусор. Я не рассказал ни жене, ни службе безопасности о находке. Но сообщил об этом коллегам во время следующей встречи в Карлсхорсте, что очень их обеспокоило. Они посоветовали мне внимательно осмотреть всю квартиру, проверить тайники и определенные места в квартире, и внимательнее соблюдать правила конспирации. После возвращения я бдительно проверил все комнаты, уделив особое внимание стенам и мебели, но не нашел никаких новых подозрительных предметов.
Для сотрудников «Радио Свобода» не было секретом, что для персонала службы безопасности не составляло никакого труда беспардонно проникать и обыскивать квартиры в отсутствие квартирантов. По этой причине я не хранил дома никакой оперативной техники, за исключением контейнера для микрофильмов, хранящегося в батарейке. Речь шла о настоящей батарейке, которую я ставил на свой приемник, но внутри ее полости был тайник.
Однажды в середине семидесятых я отправился на работу и оставил дома в квартире свою новую знакомую. В обед она озабоченно позвонила мне:
«Скажи, Олег, кому ты оставил ключ от квартиры?»
«Никому!»
«Тогда мне это непонятно».
«Успокойся и скажи, что стряслось?»
«А как же мне успокоиться? Я проснулась, когда кто-то, будто он хозяин квартиры, открыл входную дверь. Думала, что ты с работы вернулся, и полураздетая вышла в коридор. А там двое незнакомых мужчин стоят напротив. Они коротко поздоровались, развернулись и удалились. Скажи, что бы это значило?»
После того, как она описала мне этих двух мужчин по их внешности, у меня не оставалось никаких сомнений, что это был шеф службы безопасности «Радио Свбода» в сопровождении одного из сотрудников.
Кстати, история с жучком осталась единичной и до сих пор мне непонятной.
Но хочу вернуться к семейной жизни. Наш брак протекал благополучно до 1985 года, когда я внезапно узнал, что я не единственный мужчина в личной жизни моей жены. Мы сразу расстались…
Светлана и Саша до сих пор живут на Западе. К сожалению, контакт с дочерью у меня очень нерегулярный. Она недавно навестила меня в Москве.
Да, за все в жизни приходится платить. И иногда цена очень высокая.
Часть третья. Возращение в Москву, или Чужой в собственной стране
Февраль 1986, Мюнхен.
Самая большая беда для разведчиков — это предатели. Они являются причиной большинства срывов и потери агентов. Их побег повергает в волнение резидентуры, ввергает в панику Центр, раскачивает вместе с собой правительства и является причиной шумных международных скандалов. Предателями я считаю офицеров центрального аппарата контрразведки, имеющих допуск к агентурным сетям.
В целом в нашей профессии считается, что даже высокое руководство должно знать только то, что непосредственно касается ее сферы интересов. Не положено интересоваться информацией коллег и совать свой нос в чужое дело. Но когда кто-то планирует побег, он обязательно постарается себя подороже продать. Он постарается получить доступ к секретной информации из чужой области и получить любые возможные данные, даже если они косвенные и совсем скудные, об агентах, работающих против страны, в разведку которой он хотел бы предложить себя в качестве информанта. Для этого ему не обязательно знать имя агента. Достаточно хотя бы маленького фрагмента переданной агентом информации. Опытные аналитики в состоянии, пользуясь крупицами информации, реконструировать все построение, чтобы вычислить след шпиона. История разведок знает много таких случаев.
Полковник нашей контрразведки Виталий Юрченко[15], который ушел к американцам в 1985 году, сообщил во время допросов, среди прочего, что во время своей пятилетней деятельности под прикрытием нашего посольства в Вашингтоне ему звонил один американец с просьбой организовать встречу с одним из сотрудников посольства. Далее Юрченко рассказал, что этим человеком был сотрудник Национального агентства безопасности, позднее на нас работавший под кодовым именем «мистер Лонг». Это было все, что он знал об этом человеке, — один звонок, принадлежность к АНБ и его кодовое имя. На самом деле немного.
Но даже этой скудной информации было достаточно, чтобы через два с половиной месяца ФБР разоблачил «мистера Лонга». Для сотрудников контрразведки в Вашингтоне это было трудоемкой и тяжелой задачей, но результат превзошел все их ожидания.
Они начали с того, что подняли из архивов все входящие звонки в советское посольство в январе 1980 года. Достаточно быстро они определили соответствующий звонок между Юрченко и неизвестным американцем, который просил о встрече. Параллельно они изучили записи пункта наблюдения перед советским посольством и натолкнулись на видеозапись 15 февраля. На ней было видно, как американский гражданин заходит в посольство, но отсутствовала запись, как он покидает здание. Куда пропал этот человек? Видимо, речь шла об агенте, который предложил свои услуги КГБ и после вербовки тайно был вывезен из посольства.
К этому времени к расследованию присоединились четыре дюжины самых опытных контрразведчиков. С помощью компьютеров были проанализированы личные дела сотрудников АНБ, после чего был составлен список из ста имен. Одним из этих людей мог быть советский шпион. Для опознания голоса звонящего в особо оборудованном помещении была проиграна запись телефонного разговора совершенно надежным сотрудникам АНБ. Спустя два месяца, когда надежда на успех была почти утеряна, Дональд Бэкон, который слышал запись, объявил:
«Конечно, я его знаю. Это Рон Пелтон».
Спустя девять дней агент ФБР по специальным заданиям Дэйв Фалкнер провел настоящую психологическую атаку на Пелтона в помещении отеля «Хилтон», оснащенном оперативной техникой. Он озвучил Пелтону свою версию о том, как состоялось сотрудничество с КГБ. Пелтон был озабочен множеством собранных контрразведкой фактов, которые говорили против него. Ему ничего не оставалось, как сделать чистосердечное признание.
От этого человека Москве стало известно, что американцам удалось с помощью подводного кабеля подсоединиться к строго засекреченной связи в Охотском море и прослушивать оперативные переговоры наших военных в этой стратегической зоне. За это предательство бывший сотрудник АНБ был приговорен в США к многолетнему тюремному заключению.
В знаменитой истории разоблачения Кима Филби, который работал на советскую разведку почти тридцать лет, при этом занимая высокий пост в британской секретной службе, также серьезную роль сыграли предатели из Москвы. В первый раз разоблачение ему грозило в 1937 году. Перебежчик из Москвы Вальтер Кривицкий[16] занимал высокий пост в советской разведке и сообщил англичанам, что у русских в Великобритании есть источник, который в соответствующее время работал журналистом в Испании. Филби в то время писал для «Таймс» статьи о гражданской войне в Испании. Абсолютно непонятно, почему британцы не взялись проследить в то время до конца всю информацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
