Мы еще немного поболтали о собаках. К нам подплыла Фатима, за ней подтянулись Рудольф и леди Памела, которой он что-то с крайне серьезным видом объяснял, немедленно нарисовался Джимми Рассел – и уставился на Рудольфа с понятным выражением лица…
– Делла, прибыли наши эльдорадские гости, – негромко сказала Памела. – Помоги, пожалуйста, встретить их.
Я глазами показала ей на Джимми Рассела, она кивнула с понимающей улыбкой – и точно так же, взглядом, указала на величаво приближавшуюся леди Дженнифер. Ага, Джимми знатно влип. Леди Дженнифер всегда интересно, чем увлекается молодежь. Так что Джимми минимум половину вечера будет отчитываться перед старушкой о проделанной работе. Слушательница она замечательная, вот только о религии не позволит ему сказать ни слова.
Втроем – Скотт, Памела и я – вышли в холл. Здесь было довольно прохладно, каждый звук разносился гулким эхом. Скотту на чип пришло сообщение. Он просмотрел его, кивнул Памеле. Та расслабилась, зато я напряглась. Леди как будто боялась, что сорвется некий сложный замысел. Но меня в эти тайны не посвятили.
Открылись двери, пропуская Вальдесов. Эльдорадцы были в парадном – женщины в черных платьях, мальчики в черных костюмчиках, Энрике в темно-сером с такой ярко-белой сорочкой, что казалось, он пришел на похороны, а не на ужин. И только маленькую Долорес одели в розовое.
Сеньора Вальдес выглядела совсем старухой, зря она выбрала этот траурный шелк. Я понимаю, что традиции Эльдорадо требуют от пожилых вдов выглядеть непривлекательно, но ведь здесь Земля, и можно было оттенить платье чем-нибудь пусть не радостным, но спокойным. Зато Мария не подкачала. На ней было черное – да, черное – коктейльное платьице без рукавов, выше колена, стройную шею обвивала нитка жемчуга, темные глаза сверкали южной страстью, и я подумала, что она нарочно выбрала этот имидж: ведь именно такими представляют себе экзотических эльдорадских красавиц. Я там жила, поэтому точно знаю, что красавиц в Эльдорадо не больше, чем в других местах, и так же, как на Земле, там предпочитают блондинок, а среднестатистическая эльдорадка, красивая по тамошним меркам, у нас осталась бы незамеченной. Но все это не относилось к Марии.
Я представила Вальдесов хозяевам, затем детей передали слугам, мальчиков увели в детские комнаты, где уже бесились отпрыски Расселов и моего брата, а девочку забрала няня. Совершив все положенные ритуалы, мы перешли в гостиную.
Памела взяла на себя сеньору Вальдес, Скотт прибрал к рукам Энрике, а я с удовольствием составила компанию Марии. Краем глаза я видела, как Энрике поздоровался с Рудольфом и Миррой – они были знакомы, – потом выхватила картинку, словно застывший кадр из ролика: сеньора Вальдес обменивается высокомерными взглядами с Тессой (да что такое, Тесса с ума сошла, что ли?)… И мы с Марией оказались перед леди Дженнифер.
Старушка придирчиво оглядела Марию и спросила:
– Леди Вальдес, вы говорите на федеральном?
Мария смутилась. Вообще-то она была не Вальдес, а Санчес. В Эльдорадо смена фамилии при браке – довольно большая редкость. Положим, у сеньоры Вальдес были причины отказаться от всего девичьего, но так поступали немногие женщины.
– Немного, леди Маккинби.
– У вас неплохой выговор. Чуть-чуть позаниматься – и вы сможете блистать в обществе. Не говорите только, что вы этого не хотите. Есть вещи, которые женщина вашего положения делать обязана. У вас уже трое детей? Я понимаю, вы, должно быть, получаете удовольствие от того, что вы мать. Мне тоже это нравилось. Но надо появляться и в обществе. Погодите рожать четвертого. Потратьте пять лет на себя и свою красоту. У вас редкая внешность. К такой внешности достаточно капельку ума – и вы станете законодательницей светской моды. Это весьма полезно. Ваши сыновья вырастут и женятся, ваша дочь в определенном возрасте захочет поклонения. Если у вас не будет светского опыта, вы не сможете стать советчицей и подругой своим подрастающим детям.
– Я согласна с вами, леди Маккинби, – произнесла Мария четко и твердо, почти торжественно, так, чтобы у бабушки не осталось сомнений: она только что осчастливила гостью на всю оставшуюся жизнь.
Строго говоря, бабушка все сказала абсолютно верно. Похоже, Мария просто не ожидала такого напора. Она привыкла выслушивать нотации в Золотом Мехико, но я приложила некоторые усилия к тому, чтобы Мария поверила, будто между Землей и Эльдорадо в этом смысле – пропасть. А напрасно. Старая леди, она где угодно старая леди.
– Вот и прекрасно, леди Вальдес… Да, я знаю ваши обычаи, у вас, скорей всего, какая-то другая фамилия. Впрочем, как и у меня. Но это не имеет значения. Вас будут звать по мужу. Мой вам совет: поменяйте документы. Добавьте фамилию мужа к своей девичьей. Тогда вы и своего отца уважите, и не поставите наших невежд в глупое положение. Не все же знают, что женщины испанских кровей редко меняют фамилию в браке. А теперь, моя дорогая, развлекайтесь. Но после ужина я претендую на ваше общество. Мне очень интересно, как вы там жили.
Весьма фамильярно похлопав Марию по руке, старая леди отплыла в сторону ее мужа. Сейчас она и Энрике чем-нибудь ошарашит, подумала я. Так ему и надо.
Я успела только повернуться к Марии, как раздался громкий возглас – то ли испуга, то ли раздражения, – и все ахнули. Мимо метнулась леди Памела, поднялся шум. Я посмотрела – и увидела побледневшую леди Дженнифер и Энрике, который зажимал кисть. Ничего не понимаю.
Оказалось, Энрике, беседуя со старой леди, машинально положил руку на спинку стула. А на стуле сидел и умывался Барсик, любимый кот-киборг Памелы. И уж что взбрело в его котячью башку, неясно, только он подпрыгнул и расцарапал кисть Энрике, да так, что кровь потекла.
Барсика из гостиной тут же выгнали, женщины разахались, Памела извинилась, заверила, что коту сделаны все мыслимые прививки, поэтому заразы никакой ждать не стоит, предложила вызвать врача, чтобы обработать рану… Энрике галантно отказался, мимоходом обронил, что принимал участие в боевых действиях, это было необходимо для карьеры, так бы не пошел, но главное, он совсем не склонен падать в обморок при виде кошачьих царапок. Достаточно смыть кровь и заклеить ранки, больше ничего не нужно. Меня отчего-то разозлило это позерство – ну вышел бы, вымыл руки, ему бы Лур все обработал, зачем собирать вокруг себя всех женщин и намекать на славное боевое прошлое?
Я обошла его сзади и елейным голоском, но громко сказала:
– А это вам, доктор Вальдес, месть. От кошачьего бога. Говорят, такой существует.
– Месть? – он изумился.
– Да-да. За одного крохотного котенка, пинком сброшенного с лестницы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
