— Ну знаю. Только петь без музыкального сопровождения как-то… не люблю.
— Музыкальное что?..
— Музыка. Гитара, рояль, дудочка. Сошло бы все. Но так как этого нет…
— У меня есть флейта.
Теперь уже я смотрю на дэймоса с подозрением.
— И где ты ее прятал? — ехидно поинтересовался Дрейк. — В штанах?
— У меня нет карманов.
— И я о том же.
— О, Дрейк оживился, — обрадовался Пых, ничуть не стесняясь того, что василиск его слышит. — Кэт, тебе точно нужно спеть.
— Но…
— Никаких «но»! — возмутилось это чудо. — А не то спою я.
— Я согласна, — мрачно. Как представлю, что он снова будет пискляво тянуть какой-нибудь опус, так на душе сразу становится тоскливо. А так — авось уснет, наевшись ветчины. А там и я смогу спокойно лечь спать.
— Отлично. Напой мне мелодию.
Подозрительно смотрю на Кэрта, в руках которого уже появилась золотистая трубочка с кучей отверстий и витым серебряным рисунком, напоминающим листву деревьев. Эльфийская вещица, что ли? Такая стоит недешево. Была бы в форме и без ошейника — точно попыталась бы стащить…
Мышь пискнул. И я послушно откинулась назад и тихо напела знакомый куплет. Кэрт подхватил его, мгновенно перекладывая на ноты. Кстати, получилось красиво. Даже очень. Ни одного фальшивого звука. Такое чувство, что дэймос тренировался давно и подолгу. Странно. Я и не знала, что дэймосы разбираются в музыке. А тем более умеют ее создавать.
— Ну пой же, — пискнул Пых.
Киваю и начинаю петь, бросив взгляд в сторону Дрейка. Даже слишком внимательно… отрешенно как-то. Может, ему и неважно все это? И тогда все зря. Но Пых прав — попытаться стоит. И если к утру он будет ко мне хоть немного неравнодушен — мои шансы выжить увеличатся.
Если ветер плачет в ивах,Если дождь стучит в окно,Сядь на кресло у камина,Брось колоду на стекло.Туз червовый, тройка пик,Злой король, смешной валет.Пара пик, четверка судей,Джокер, только дамы нет.Бросишь снова? Пять, четыре.Выбирай — не выбирай.Дамы нет, ее в трактиреОбменял ты на сарай.Кошку выменял на чайник,Дом ты выменял на сад.Лошадь — на плохой паяльник,Хоть тому и сам не рад…Все вернуть бы, все забыть бы,Только время не вернешь.Дом — сарай, погода — сырость,Пламя в очаге и дождь.Дама душу не согреет,Не вернется, не простит.Черви сердце не доверят.Пикой джокер был побит.Лишь валет порой заходитПосидеть у огонька,Да кошак бездомный бродитУ прогнившего крыльца.
Замолкаю, усмехаясь лишь самым уголком губ. Эту песню пели не столько той девице, сколько от тоски. Напившись или просто под гитару, проходя по ночным улицам и нарываясь на ночной патруль стражи. Кажется, автором был некий маг Антониус. Его песни пользуются популярностью, и барды частенько поют их по тавернам. Эта — запала. Потому-то я ее и спела.
Смотрю на Дрейка. И вид у него… человеческий, что ли. Глаза закрыты, сидит, расслабленно откинувшись на ствол дерева, и производит впечатление обычного мужчины, выбравшегося поохотиться в лес. А не трехсотлетнего василиска, способного обратить в камень любое живое существо.
Кусаю губы и опускаю взгляд на довольно сопящего мыша. Пых уснул, объевшись шоколада, а скорее всего, его усыпила мелодия флейты и мой голос. Вот и хорошо. Осторожно ложусь на матрас, укрываясь мягким теплым одеялом. Даже жаль такую красоту о землю марать. А впрочем, это всего лишь вещь, а над вещами трястись не стоит — это я точно знаю.
Василиск открыл глаза и посмотрел на уснувшую девушку. Ее голос все еще звучал в его голове, то поднимаясь на тон выше, то снова опускаясь вниз. Не сказать, что у девушки был талант, но она не фальшивила, да и тихая мелодия флейты сумела подстроиться под ритм слов и раскрасить историю новыми красками. Странно, но ему понравилось. Он смотрел на ее лицо, измазанное грязью, откинутые назад чуть отросшие волосы и дрожащие тени ресниц. Он ожидал, что снова испытает отвращение при виде несовершенства человеческой внешности, но этого не произошло. Более того, Дрейку почему-то хотелось встать, разбудить ее и попросить спеть что-нибудь еще.
— Не надо.
Взгляд синих глаз переместился на Кэрта.
— Не буди.
— Я так прямолинейно мыслю?
— Человечьи души давно уже не загадка для меня. А душа василиска не так сильно отличается от человечьей.
— Тогда зачем ты весь день донимал ее расспросами?
— Чтобы увидеть твою реакцию. Это забавно — наблюдать за тем, как ты изо всех сил отрицаешь очевидное.
— Любопытно.
— Вот и мне любопытно. Зачем ты тащишь ее на верную смерть, если сам давно признал в ней если не равную себе, то хотя бы просто возможную подругу?
— Равную? Подругу? Похоже, моя душа все еще закрыта для тебя, — усмехнулся василиск.
— Хм. А если я ее поцелую?
— Только попробуй. — На лице мелькнула решимость, ничего хорошего не предвещающая. — Она — моя собственность, — пояснил граф. — Я не допущу, чтобы кто-то или что-то покушался на то, что принадлежит мне. А твой поцелуй имеет свойство высасывать душу.
— Короче, я ее испорчу.
— Верно. А у меня свои планы относительно этой девочки.
— Что ж, ладно. Считай, что убедил. Но завтра я продолжу и буду с удовольствием наблюдать за тем, как ты ревнуешь.
— Я не ревную. Я оберегаю, — сквозь зубы.
— Я понял, — откидываясь назад и закрывая глаза. — Главное, чтобы и ты об этом не забыл.
Граф выдохнул, подбросил в огонь еще немного стружек и снова посмотрел на девушку. В ней не было ровным счетом ничего примечательного. К тому же она — человек. Он просто не мог испытывать к ней хоть что-то, кроме презрения. Даже смешно предполагать иное.
Успокоившись, он накинул на голову капюшон и закрыл глаза. Это была их предпоследняя ночь перед тем, как они достигнут конечного пункта своего путешествия.
Глава 21
Спокойствие, только спокойствие. Лежу, прижимая к груди спящего мыша, и вглядываюсь в темноту за пределами охранного круга. Кэрт куда-то ушел еще часа два назад. Спать он не умел, а просто сидеть рядом — слишком скучно для дэймоса. Василиск спал, завернувшись в плащ и прислонившись спиной к дереву. По бледному лицу скользили тени, отбрасываемые причудливыми отблесками пламени костра, придавая ему вид не то трупа, не то очень больного и изможденного существа. А в темноте, там, где кончалась граница света, кто-то бродил. Тихо, мягко, практически не нарушая тишины. Только две алые точки могли насторожить путников. Но все ведь спят, правда? Только я лежу, стараясь не шевелиться, и слежу за ними украдкой из-под ресниц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
