— А ну-ка проваливай, болтливое чучело.
Ухмыляясь во весь рот, Уилл скрылся за дверью. Охинуа не стала повторять свой вопрос, а Лайон не счел нужным притворяться, что не понял его.
— Нет, ей я еще не говорил, но собираюсь сказать сегодня. — Он согнул пальцы правой руки. — Я все ждал, надеясь, что настанет момент, когда смогу совершить какой-нибудь красивый жест — например сделать шаг или подхватить Миллисент на руки, — но, боюсь, это пока невозможно.
— Со временем все получится. Вам просто нужно набраться терпения и постоянно тренировать мышцы. — Охинуа поставила склянки, которые держала в руках, на стол. — Ваша жена привыкла довольствоваться малым и получать удовольствие от самых простых вещей. Ей по вкусу скромные радости. Большие потрясения могут ошеломить ее. Она совсем не такая женщина, как те, с которыми вам приходилось иметь дело.
— Кто-то уже рассказывал вам о моем первом браке? Вы так чутко улавливаете настроения и чувства Миллисент!
Старая негритянка окинула Лайона долгим взглядом из-под полуопущенных век и презрительно фыркнула. Ничего не сказав, она повернулась к столу. Эйтон молча наблюдал, как ловкие руки Охинуа перебирают баночки и склянки на столе.
— Вы можете заглянуть человеку в душу и исцелить ее, как вы исцеляете тело, Охинуа? Мне уже доводилось встречать таких же тонко чувствующих людей, как вы. Но у них не было ни вашей убежденности, ни ваших знаний, не обладали они и целительским даром.
— В том, что я делаю, нет никакого волшебства. Просто я видела слишком много человеческих страданий на своем веку. Могу сказать только одно: или раны затягиваются, или человек умирает. Но мне удалось узнать и еще кое-что, кроме этого. Иногда болезнь поражает тело из-за того, что душу держат в плену воспоминаний.
— Вы думаете, что до сих пор мне мешало исцелиться сознание вины?
Вы сами заговорили о чувстве вины, я не упоминала об этом. Вина, сожаление, печаль. Загляните себе в душу, и вы получите ответ. Все это, — Охинуа обвела рукой баночки с мазями, — просто пустяковины, безделицы. Они были нужны лишь для того, чтобы отвлечь вас. Вы уже сделали шаг на пути к саморазрушению, но я не могла позволить вам идти дальше. Ради вашей жены. Сейчас вы начали выздоравливать, потому что приоткрыли дверь и позволили своей боли, то есть прошлому, вырваться наружу. Вы впустили в свою жизнь настоящее.
Лайон не думал, что сумеет когда-нибудь полностью оправиться от удара, который нанесло ему прошлое. Память останется с ним навсегда. Но Охинуа права: нельзя позволять прошлому властвовать над настоящим. Эйтон сумел положить этому конец. Призраки былого больше не терзали его.
Лицо старой африканки светилось удивительным спокойствием и уверенностью.
— Не забудьте, — предупредила она, останавливаясь в дверях. — Ступайте маленькими шагами.
— Я должна выйти и встретить гостей. Мы совершенно не готовы. Это так неожиданно! Нужно еще подумать, где их всех разместить. — Миллисент выглянула из окна спальни и растерянно замолчала. Экипажи гостей уже въезжали во двор. — Обед…
— Повар позаботится обо всем, — поспешно выпалила миссис Пейдж. — Еды будет достаточно.
— Мистер Гиббз, скажите, пожалуйста, его светлости, что графиня и сэр Ричард уже прибыли. Распорядитесь, чтобы лорда Эйтона немедленно доставили в гостиную.
— Да, миледи.
Миллисент взволнованно всплеснула руками и повернулась к экономке.
— А мы сумеем так разместить гостей, чтобы не пришлось переселять Охинуа из ее комнаты? У нас хватит места?
— Ну конечно. Мы попросим мистера Гиббза переехать в комнату управляющего, — успокоила хозяйку миссис Пейдж. — Его спальня отлично подойдет для сэра Ричарда. А если вы согласны освободить свою спальню и перебраться к мужу, миледи, мы сможем быстро приготовить комнату для графини.
— Да, да. Так и нужно сделать, прекрасная мысль, — прошептала Миллисент, торопливо спускаясь по лестнице, чтобы встретить гостей. Приглашая старую графиню в Хартфордшир, хозяйка Мелбери-Холла никак не ожидала, что гостья появится так неожиданно, и надеялась, что ее предупредят о визите заранее. Она хотела подготовиться и оказать матери Лайона достойный прием.
Не то чтобы она стремилась произвести впечатление на старую графиню, нет! Скорее Миллисент было важно заслужить ее доверие, убедить мать Лайона в том, что она не ошиблась в выборе жены для своего сына.
Миллисент задержалась на самом верху широкой винтовой лестницы, разглаживая складки зеленого платья из бархата. Сделав глубокий вдох, она заправила за ухо непослушный локон. «Ну почему именно сегодня?» Миллисент захотелось принарядиться сегодня для Лайона и выглядеть особенно привлекательно за ужином. И теперь на ней было вызывающе соблазнительное платье. Надо же было такому случиться, что именно в этот день к ним неожиданно нагрянули гости!
Графиня Эйтон и ее поверенный уже вошли в холл, успев скинуть с себя плащи. Миллисент торопливо спустилась с лестницы. Тяжело опираясь на трость с. серебряным набалдашником, графиня обвела глазами холл и в ответ на приветствие невестки лишь махнула рукой. По обеим сторонам от гостьи стояли служанки.
— Я не собираюсь извиняться за неожиданный визит.
— Вам и не следует этого делать, миледи. Мы ждали… надеялись, что вы нас навестите. — Миллисент вежливо приветствовала сэра Ричарда. — Как прошла поездка? Вы не слишком устали?
— Ужасно долго и утомительно!
— Вам лучше немного отдохнуть, прежде чем подадут обед. Но, надеюсь, вы не откажетесь от бокала вина или чашки чаю, пока ваш багаж доставят в комнаты? — Миллисент старалась говорить любезным тоном, не обращая внимания на придирчивый взгляд графини, беззастенчиво рассматривавшей свою невестку от макушки до кончиков туфель. — В гостиной, должно быть, уже горит камин, и вы сможете обогреться.
— Прежде всего я хотела бы увидеть своего сына, — отрезала графиня.
— Вот и прекрасно! Его светлость как раз собирался присоединиться к нам в гостиной.
От внимания Миллисент не укрылся быстрый взгляд, которым обменялись вдовствующая графиня и ее поверенный. Но молодая женщина промолчала и повела гостей по коридору мимо согнувшегося в поклоне Гиббза.
— А как лорду Эйтону удается обходиться без докторов? — небрежно поинтересовался сэр Ричард, разглядывая мраморную лестницу и украшенный лепниной потолок. — Ведь теперь к нему никто не приезжает из Лондона.
— О, прекрасно. Я уже упоминала в своих письмах к ее светлости, что графу стало намного лучше. Состояние его здоровья теперь не вызывает опасений.
— Так вы, должно быть, пользуетесь услугами какого-нибудь деревенского доктора? — вкрадчиво спросил поверенный.
