И эта скотина умудряется говорить что-то про нас?
«Всё, стоп, спокойно…», накинул на себя «Очищение разума», потому что на месте моих пальцев уже начало пробиваться пламя. Не хочу экспериментировать и проверять, какие «гениальные» идеи появятся в моей голове, если я полностью превращусь в чистое пламя. Что там не было бы, это явно не пойдёт на пользу кладовщику, а мне не особо нужны лишние разборки. Хочу уже спокойно улететь домой и расслабиться. Даже море мне это нафиг не сдалось, как и местные девушки с коктейлями. Ну их нафиг, своих хватает в Москве, с их заскоками бы ещё разобраться…
Кладовщик, судя по всему, понял, что я не шучу. Хотя, конечно же, может быть обычным совпадением, но он больше не проронил ни слова. Молча заполнял какие-то бумаги, всё так же, без единого звука, протянул мне их вместе с ручкой.
Внимательно изучил то, что мне предложили подписать. Автомат признан негодным, за его порчу мне необходимо будет выплатить четыреста рублей, которые автоматически будут вычтены из моих командировочных.
Спорить не стал, не хочу тут провести ни единой лишней секунды. Оставил свой автограф, скинул все остальное из амуниции, дождался, пока кладовщик примет и подпишет мой своеобразный обходной лист, который надо будет отдать в Москве, после чего покинул склад.
Так-то, на самом деле, немного не справедливо. Я же не специально этот автомат сломал, блин. Случайно получилось во время боя против врага, который многократно превосходил нас в количестве.
Ай, ну в болото. Четыреста рублей — ну и фиг с ними, копейки, мои нервы стоят куда дороже. И то повезло, что форма выглядит как новенькая, так что эта тварь не нашла ни единой причины для придирок. Ну а про пистолет он тупо промолчал. Пусть я его и почистил, но он даже не осматривал его. Явно боль в боку ещё напоминала о том, где дуло пистолета находилось несколько минут назад. Так что он тупо отложил его в сторонку.
«Хорошо, что не заставил платить за израсходованные патроны и гранаты», усмехнулся я и направился к себе. Осталось дождаться отправления…
В самолёт мы погрузились вместе. Что курсанты, что «медведи». В грузовой отсек, под наше полное молчание, внесли гробы с мертвыми телами. Не самая лучшая атмосфера. Не удивительно, что уже через несколько минут после взлёта начали раздаваться звуки выкручиваемых из бутылок пробок.
За время полёта мы умудрились не только набраться до поросячьих визгов, но и отоспаться, проснуться, а затем и похмелиться тем, что осталось. Только после этого мы приземлились где-то на краю Москвы…
Глава 27
— Родной воздух, — вдохнул и выдохнул я на выходе из самолёта и ухватился за поручни.
Переборщил, наверное, с желанием похмелиться, координация подводит. Спуск вниз, в принципе, вышел лёгким, не оступился и не свалился, что уже хорошо. Солнышко приветливо светит, жары нет, приятно.
— Твою мать… — пробормотал я, замечая на себя пристальный взгляд Кутузова.
Пришлось в срочном порядке накинуть на себя парочку «Восстановления сил», что моментально убрало все последствия употребления горячительных напитков.
— Пьяные? — подозрительно спросил полковник стоило нам к нему подойти.
— Уже нет, — честно признался я, а Коля с Никитой, которые тоже выгнали спирт из своей крови, лишь согласно кивнули.
— Хрен с вами. Считайте, что у вас отпуск до конца августа. Берите свои телефоны и говорите, куда вас везти, — внезапно ошарашил нас руководитель Суворовского.
— Домой, — тут же решил я.
Не, ну а куда мне ещё ехать? Как будто выбора много.
— Да, нам туда же, — согласились Никита с Колей.
— Машина одна на вас троих, тогда сразу отвезём Никиту… — начал было полковник, пока его не перебил сын императора.
— Вы не поняли, мы втроем едем к нему домой, — заявил Никита, слегка покачнувшись. А вот он с опохмелом переборщил, пришлось немного придержать его, чтобы не завалился на бок.
— Но…
— К. Нему. Домой! — громко отчеканил сын императора, которого даже «Восстановление сил» не вернуло в трезвое состояние.
— Ваше дело, шуруйте, — махнул рукой полковник, отошёл от выделенного нам автомобиля, продолжая чего-то ждать.
Меня, кстати, заранее не предупредили, что стоит эту парочку ждать в гости. Так-то я и не против, даже не удивился особо. Забрались в автомобиль, нашли там свои телефоны.
— Личные вещи из Суворовского в багажнике, — на несколько мгновений Кутузов засунул голову в салон, после чего закрыл за собой дверь и хлопнул рукой по стеклу, говоря водителю, что можно ехать.
— Нам в магазин, а потом к нему домой, — заявил Никита, который забрался на переднее сидение, указав на меня.
— Только в какой-нибудь нормальный, чтобы выбор был, — попросил я, откидывая на сидение и практически мгновенно засыпая…
В огромном торговом центре, куда нас и привезли, с выбором никаких проблем не возникло. Мы набрали три полные тележки еды и алкоголя. Ребята, судя по количеству закупок, собрались все следующие месяцы прожить у меня. С удивлением замечаю, что никаких отрицательных эмоций это у меня не вызвало. Есть у меня маленькие сомнения о том, что я вряд ли хоть что-то потом вспомню из происходящего в моём доме, учитывая, что одна тележка полностью забита алкоголем.
Удивительно, но на кассе у нас возникла маленькая проблемка. Уж где-где, а тут точно подставы не ожидаешь.
— Вам восемнадцать есть? — скептически глянула на нас возрастная кассирша.
— На нас форма Суворовского училища. Этого мало? — спросил я, подозревая, что она тупо не знает, во что мы выряжены.
— Туда с шестнадцати можно поступить. Или показывайте паспорта, или откладывайте алкоголь! — категорически заявила она, давая нам понять, что никакого иного выбора у нас нет и быть не может.
— Да вы знаете, кто… — начал было Никита, но я толчком в бок заставил его замолчать.
— Понятно, вопросов нет, — заявил я, быстро закидывая всё с кассовой ленты назад в тележки.
Никиту чуть ли не силой пришлось оттянуть назад, уж слишком явно он порывался на весь магазин заявить, кто же он такой. Представляю, какими бы потом были
