Читаем без скачивания Абсолютная альтернатива - Илья Те

Лукомский поставил войскам задачу:

11-я армия должна была наступать через Львов на Злочув и Глиняны, а 7-я — продвигаться дальше к Карпатам в направлении Бобрки через Бржезаны, охватывая их с двух сторон.

8-й армии ставилась задача наступать вдоль Карпатского хребта на Калуш и Болехув, оттесняя противника к реке Стрый.

«Особой армии» отводилась роль по сковыванию, но отнюдь не прорыву обороны немецкой группы армий генерал-полковника фон Линзингена. Значительные резервы фронта (4 корпуса во главе с генералом Корниловым) и объединений (по 2 корпуса в 7-й и 11-й армиях) должны были обеспечить развитие дальнейшего успеха.

5 апреля 1917-го года, оставив в захваченном Львове крепостной гарнизон, русские корпуса выдвинулись для дальнейшего наступления.

В тот же день, примерно в три часа пополудни, огонь артиллерии обрушился на и без того поредевшие от дезертирства позиции Линзингена и Бём-Эрмолли. Обстрел продолжался без перерыва до 5 часов утра следующего дня. Кроме того, артиллерийские позиции оборонявшихся подверглись страшной газобалонной атаке.

В 6-00 шестого апреля, после этой феноменальной, возможно, самой мощной артподготовки за все время войны на Восточном фронте, армии генерала Лукомского рванули к Карпатам.

Уже к 9 часам вечера неистовые усилия русских войск увенчались успехом. Оборона противника была прорвана у села Зборув, на стыке 54-й и 19-й немецких пехотных дивизий. Тем самым удалось достичь значительного превосходства в силах — на неприятельский полк приходилось по соединению. Отбив контратаки, 4-я и 16-я дивизии русских окружили 81-й немецкий пехотный полк, австрийский Украинский легион и штурмовой батальон немецкой 54-й дивизии.

Ночью того же дня, 19-я австрийская дивизия попыталась отбить Зборув яростной контратакой. К трем ночи к месту ужасающего сражения с обеих сторон были подтянуты артрезервы — и началась бешенная дуэль. Попытки овладеть скромной точкой на карте Галиции продолжались вплоть до рассвета. Потери оказались настолько велики, что Лукомский и Линзинген задействовали едва не половину всех оперативных резервов. В остаток ночи с шестого на седьмое апреля в районе Зборува по очереди перемалывались 35я, 22я, 42я, 92-я пехотные дивизии русских, 75-я и 86-я стрелковые немецкие дивизии, 4-я и 6-я русские Финляндские дивизии, 49й армейский корпус австрийцев, а также австрийская Лейб-гусарская.

Жарким утром 7 апреля, когда едва оттаявшая от зимнего снега земля стала обугленной от артиллерийских снарядов, на «лунные руины» когда-то живописного Зборува, вошли новые русские резервы. Двоекратное превосходство в численности — решило ничтожный вопрос.

Прочти не имея в распоряжении хоть сколько-нибудь боеспособных соединений (все «дисциплинированные» дивизии уже примерно часов двенадцать удобряли собою дерн под Зборувом), и не имея ни малейшего основания полагаться на разложившиеся «революционные части» или новобранцев, Лизинген отдал приказ об общем отступлении группы армий в направлении к Тарнополю и Трембовли.

После этого Восточного фронта для немцев более не существовало! Огромная рваная полоса земли, изрытая траншеями, изгаженная колючей проволокой и воронками от снарядов тянулась на двести километров вдоль Вислы к Карпатам и никем более не охранялась. Линзинген отдал приказ отодвинуться на пять километров и зарываться в землю. Но после гибели кадровых соединений, приказы старого генерала выполнять не собирался никто. Все еще могучие, едва не стотысячные немецкие армии и австрийские корпуса распылялись по трактам потоками дезертиров — бросая тяжелую технику, осадные орудия, склады, броневики.

Всякое сопротивление гуннов немцев отныне теряло логический смысл. В обычных условиях (всего месяц назад) прорыв фронта даже на столь широком участке не принес бы решительного результата. Нырнувшие в брешь наступающие русские дивизии нуждались в снабжении: продираясь сквозь фронт, они отходили от своих баз, бредя по вражеской территории и теряя темп с каждым часом. За это время противник копил резервы, вгрызался в землю на новой линии обороны, и позиция замирала. Однако нынче резервов у немцев не было!

Над «брешью» Сахарова тянулись к Балтике Западный и Северный фронт, где оставались еще боеспособные немецкие части. Но ниже прорыва — лежали Румыния и Карпаты, где царил уже полный разброд. После смерти Императора Карла — последнего Габсбурга, которого еще могла принять измученная страна, правительство в Вене держалось исключительно по инерции, надеясь, что схватка с русскими за Карпаты либо приведет как каким-то мелким успехам, после которых будет возможно заговорить о новом наследнике, либо …

Сейчас наступало именно это, второе «либо», однако что кроется за ним — не знал уже никто. В Австро-Венгрии не было сильных рабочих партий, однако многонациональный состав «лоскутной монархии», являл собой даже более страшную взрывную смесь.

В мгновение ока, вслед за откатом под Зборувом, все мягкое подбрюшье Германской Империи протянувшееся через половину Европы вплоть до швейцарской границы оказалось обнажено.

Венгрия и Моравия, Чехия и Кроатия, Трансильвания и Словакия, Галиция, и Воеводина, оккупированная австрийцами Сербия, Тироль, Словения, сама Богемия наконец, — все эти огромные территории четыре года прикрывавшие Германию с юга и позволявшие ей вести войну на два фронта принялись требовать независимости от Вены и стали вдруг огромным пожарищем, полем для Революции, по которому двигались, затаптывая, а иногда и питая этот пожар оружием, союзнические войска.

Двух фронтов отныне не существовало — их стало двенадцать, двадцать! Каждый километр немецкой южной границы превращался теперь в новый фронт.

Маккензен, возвращенный в Берлин, и поставленный (безнадежно) во главе генерального штаба, все еще пытался сопротивляться. Он стягивал войска, топил в крови бунты (где мог), надрывался в патриотических воззваниях к нации и солдатам. Откатившись от Риги, немцы спешно заняли Чехию. Немногие боеспособные части сконцентрировались в Берлине, а отдельный гвардейский стрелковый корпус, сорванный прямо из Вердена, ворвался в Вену, пытаясь водворить там порядок. Но все было бесполезно — в.

В немецких тылах бесчинствовали республиканцы и коммунисты, анархисты, нацисты и прочий люмпенский сброд.

Французы первыми уловили идею царя Николая, столь ярко продемонстрированную Сахаровым. И воспользовались ей во всю!

На франко-германском фронте на две недели наступило полное, абсолютнейшее затишье. Никто не наступал и не рассеивал над немцами газы. Никто не кидал на них танки и не поднимал в бессмысленные атаки многотысячные пехотные полчища. Восемь резервных французских дивизий (всего шестьдесят тысяч человек), объединившись с несчастной итальянской армией, только пришедшей в себя после поражений под Пармой, перешли через Альпы, и менее чем за неделю, совершенно не встречая сопротивления, овладели Боснией и Хорватией, Тиролем и практически всем Адриатическим побережьем. В другое время, подобная расточительность резервных дивизий обошлось бы французам дорого — немцы рухнули бы на Марну. Однако сейчас немцам не было дела до подобных незначительных мелочей.

Вторыми очнулись британцы. Рванув под Салониками и, почти за неделю они дошли до Дуная, овладев Сербией, Черногорией, северной частью Албании и выйдя к пригородам Белграда.

11 румынских дивизий, все это время сидевших на русском хлебе, стреляя в немцев русскими патронами, и пощупывая украинских девиц, вернули к себе Бухарест и, наконец, совершили то, что прописывал их Генеральный штаб еще до вступления в Мировую войну, — пройдя сквозь Карпаты вместе с русскими корпусами, они овладели лакомой Трансильванией!

Сражений не происходило нигде — союзнические армии просто шли. Их некому было останавливать, ибо после казней офицеров, бегства генералов и массового дезертирства, австрийской армии более не существовало. Однако внезапно, на ее трупе возникли части венгерской армии, чешской армии, сербской армии, и даже армии Австрии.

Все эти удивительные достижения наступающих не являлись чем-то из ряда вон выходящим и фантастическим — эЭнциклопедия Каина сообщала, что в реальной земной истории, после падения государственной власти в России, откат русских войск на германском фронте произошел на гораздо большее расстояние — и почти столь же быстро. После революционного переворота в Питере, немцы и австрияки не захватывали территории, не сражались — они именно просто шли, не встречая сопротивления. Защитников не было — русские части истаивали дезертирами также, как это делали сейчас австрийцы.

Слушая сводки с фронта, я истерически хохотал. Вселенная рушилась, могущество центральных держав, с их славной военной историей, скатывалось в пропасть, снесенное помянутым «снежным комом», покатившимся — от маленького толчка. А впрочем, разве не может убийство двух монархов привести к тому же эффекту, что и смерть одного? Великая тысячелетняя Россия рухнула на пороге победы — сраженная отречением своего Государя. Было ли странным то, что две немецких империи исчезли с карты Европы Европы, сраженные смертью двух своих Императоров?