Опустившись на край кадки, Морган снова принялся наблюдать за входом в ресторан. Он терпеливо ждал, и его вдруг перестали занимать мысли о том, кто и почему его может преследовать. Вместо этого он поймал себя на том, что вновь и вновь переживает каждую минуту той бесконечной ночи, до одурения думает, что было бы, если в какой-то миг все пошло по-иному, пока реальность в его мозгу не начала терять очертания. Потом из всего этого тумана вдруг выкристаллизовалась одна-единственная мысль, холодная и неумолимая, а его взгляд застыл на высокой фигуре, стоящей прямо перед входной дверью Гвидо.
А если бы он тогда не нашел Сийру? Если бы планы тех, кто бросил ее умирать, увенчались успехом?
Джейсон медленно набрал полную грудь воздуха, внешне спокойный, тогда как внутренне сходил с ума от желания выхватить из рукава нож.
И узнать, какого цвета у его врага кровь.
ГЛАВА 24
— Ничего страшного, Мака, — успокаивала я возмущенного драпска. Мне приходилось цепко держать его за впалое плечо, чтобы он не вырвался.
— Но, Непостижимая…
— Я могу подождать, — сказала я твердо, пригнув голову в попытке разглядеть что-нибудь сквозь чащу пурпурно-розовых хохолков. Мои сторонники — по крайней мере, так я предполагала — окружали меня плотной стеной. И все бы хорошо, вот только мне очень хотелось выяснить, что происходит на арене амфитеатра. — Я совсем не хочу быть первой.
Подъем на вершину громады, откуда открывался панорамный вид на столицу драпсков, оказался поистине впечатляющим. Далекие горы казались не больше сверкающих верхушек звездолетов в космопорте, подсвеченные заходящим солнцем. В воздухе не было ни кораблей, ни аэрокаров — еще один признак, свидетельствующий о необычайной важности драпскского Фестиваля.
К счастью для моего душевного спокойствия, поверхность этого движущегося пандуса обладала гораздо лучшей сцепляемостью, чем все те, с которыми мне доводилось иметь дело прежде. Чтобы оторвать от нее ногу и переставить ее на другое место, мне потребовались все силы, и это позволяло надеяться, что нас не унесет куда-нибудь в туманную даль, если драпскской погоде вдруг взбредет в голову что-нибудь этакое.
Еще одно потрясение я испытала, когда мы добрались до цели. В здании никого не было. Мы перевалили через его край, как топляки на гребне волны — через дамбу. На миг в голову мне пришла мертвящая мысль, что драпски привезли меня на свою планету исключительно ради того, чтобы я могла присоединиться к их массовому самоубийству, потом я поняла, что мы движемся вниз, поддерживаемые полем, сходным с антигравитационным. Весьма своеобразный способ попасть внутрь сооружения, которое в конечном итоге оказалось строгой формы амфитеатром.
Кто бы мог подумать, что у таких тихих и вежливых крошек может оказаться подобная склонность к театральным эффектам?
— Непостижимая?
Деликатное прикосновение к моему локтю заставило меня оторваться от созерцания темнеющего неба. В воздухе не ощущалось прохлады, но я отнесла это на счет присутствия тысяч теплых тел вокруг меня, а не какого-нибудь технического ухищрения.
Сбоку от меня стоял капитан Макайри с каким-то дисковидным приспособлением размером с мою ладонь.
— Может быть, это тебе поможет?
Я взяла вещицу и потрясенно поняла, что это устройство для дистанционного наблюдения. Не успела я даже раскрыть рот, чтобы спросить, где у него приемник изображения, как Макайри подбросил в воздух второе точно такое же приспособление. Оно бесшумно повисло над нашими головами и тут же исчезло за стеной драпскских хохолков.
— Ваша предусмотрительность… — «Просто ошеломляет», — мелькнуло у меня в голове. Но вслух я произнесла: — Заслуживает похвалы, капитан.
Я пощелкала кнопками устройства, и от вида, который развернулся передо мной, у меня немедленно закружилась голова. Ощущение было такое, будто я парю над бескрайним морем колышущихся пурпурных хохолков.
Потом изображение стало более четким, и я увидела центральный овал из простого белого камня — сердце амфитеатра. Плюхнувшись на скамью, услужливо прижавшуюся сзади к моим коленям, я удивленно подняла глаза на изображение.
Скамеечки одновременно возникли за спиной у каждого драпска, по крайней мере у тех, кого я могла видеть, причем располагались они не ровными рядами. Я подозрительно осмотрела пол под ногами, потом снова перевела взгляд на маленький экран, на котором отображалось все происходящее.
Драпск, как две капли воды похожий на Коупелапа, стоял на центральной площадке перед высоким, седым как лунь мужчиной, по виду — человеком. Человека окружало несколько ящиков с узором из звезд, спиралей и прочих астрономических символов. Хотя я не ощущала никакого движения воздуха — да и сами драпски могли бы служить превосходными флюгерами, — его темно-синий плащ развевался и хлопал на несуществующем ветру. Неожиданный взмах пальцами — и над нашими головами разлетелась пригоршня звездной пыли.
Ну конечно. Драпски нашли себе волшебника. Я ухмыльнулась, вспомнив Великого Бендини из развлекательных видеозаписей Моргана. Очень жаль, что представление этого человека не имело с настоящей магией ну совершенно ничего общего.
Да, все действительно обещало быть весьма забавным.
— Как он мог победить?! — кричала я на Коупелапа два часа спустя. — Ведь еще не выступил ни один другой участник? Я еще не… — Я проглотила уже готовые сорваться с языка слова, которые могли создать впечатление, будто я горю желанием рискнуть своей репутацией перед всем населением Драпскии, и продолжила: — Я не ожидала, что ваш народ так легковерен, скептик! Это же обыкновенные фокусы!
Великолепные, вообще-то говоря, фокусы, этого не могла не признать даже я. Иллюзионист потрудился на совесть: распиливал драпсков пополам и снова соединял в одно целое, заставлял зрителей целыми рядами взмывать в воздух, создавал из воздуха ленты, фрукты, мебель и животных, появлявшихся и вновь исчезавших по мановению его руки. Хотя я понятия не имела, каким образом он все это проделывал, но была абсолютно уверена, что во всех этих фокусах нет абсолютно ничего магического. Неужели драпски попались на эту удочку? Я сердито взглянула на своего так называемого скептика.
Чтобы ответить мне, Коупелапу пришлось оторвать от лица сосуд с жидкостью, которую, как и большинство других драпсков, он пил. Что-то негромко чмокнуло.
— Мы знаем, о Непостижимая.
Он весело закурлыкал, и несколько его ближайших соседей-макиев, по-видимому, сочли подобное дурным тоном, во всяком случае так я истолковала для себя их внезапно строго изогнувшиеся хохолки и то, как они демонстративно отстранились от него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
