костылях только по острой необходимости.
У меня от лица отливает кровь. Костыли! Но я стараюсь не паниковать раньше времени. Врач же сказал, что операция может и не понадобиться.
— Спасибо.
Тихий голос Руслана причиняет боль.
В этот момент я не хочу сражаться с желанием поддержать его. Но какой у меня выбор?
Руслана снова выкатывают на каталке. Кего колену приложен пакет со льдом. При виде нас он хмурится и отводит взгляд. Я словно на себе ощущаю его боль.
— Как он?
Руслан морщится от звука голоса отца, а я только и могу смотреть, как обездвижено его колено, и сглатывать от наворачивающихся слез.
— Нужно сделать снимок. Холод притормозил распространение отека, но нужно исключить разрыв.
— Так, может, мы его в платную клинику отвезем?
— В этом нет необходимости. Уж с рентгеном мы справимся.
Пока ждем Руслана, теряю счет времени. Наконец он выходит. Нога обездвижена ортезом. Опирается на костыли.
— Домой отпустили?
— Ну а куда? На игру? — огрызается Руслан и продолжает с трудом передвигаться по коридору больницы.
— Руслан, не нужно на нас рычать.
— Пап, отвали, а! Не ты же сейчас как какой-то инвалид на костылях.
— Садись вперед, там ногу можно вытянуть, — мама кладет руку на плечо Руслана и кивает на дверь машины.
— Что, теперь я вызываю только жалость? — снова рычит со злостью.
— Руслан, — одергивает его Владимир, — прекрати. Не мы тебе травму организовали.
Руслан замолкает и садится вперед, с рваным выдохом устраивает ногу на пол и откидывает голову на подголовник.
— И сколько в этом ходить?
— Две-три недели. Это если без операции.
— Лекарства назначили?
— Обезболивающее. Если станет хуже или колено опухнет сильнее, то в больницу. Откачивать жидкость будут.
— А…
— Пап, хватит!
— Вов, нам, наверное, лучше отменить поездку?
— Да, ты…
— А зачем? Со мной не надо нянчиться. Летите отдыхайте. До туалета уж я доползу. Пожрать приготовят, надеюсь.
— Нет, это исключено. Мы семья и должны помогать друг другу.
— Насть, — поворачивает голову Руслан и впивается безразличным взглядом в маму, — тебе нравится, когда отец с тобой носится из-за беременности?
— При чем тут это?
— Ну ответь.
Мама поджимает губы и бросает на меня вопросительный взгляд. Я только пожимаю плечом. Не понимаю пока, к чему клонит Руслан.
— Не особо, — наконец выдыхает мама.
— Ну вот. А с чего вы вдруг решили, что мне понравится, когда со мной начнут носиться, как с инвалидом?
— И что ты предлагаешь? Просто взять и улететь?
— Да. Вы как раз через четыре дня летите. Через три дня я узнаю, нужна ли операция.
— Через три дня я не смогу ничего отменить.
— Ну и тем лучше. Пап, мне двадцать три. Справлюсь уж.
— Потом обсудим.
Глава 34
В машине воцаряется тишина, и до дома каждый погружается в свои мысли. Я периодически бросаю взгляд на профиль Руслана. Он словно за это время осунулся. Под глазами синие тени, скулы заострились, глаза стали стеклянными.
Владимир помогает добраться Руслану в комнату. Алла Алексеевна начинает причитать, как только видит Русечку на костылях. Принимается готовить ему еду, но Руслан только рычит, что не голоден, и требует покоя.
— Ну и что вот делать?
Мы сидим в гостиной.
Мама выглядит обеспокоенной и не сводит взгляда с Владимира. Он только хмуро смотрит в камин, который сейчас потрескивает и создает видимость тепла и уюта.
— Да что делать? Подождем вердикта ортопеда-хирурга, а потом будем плясать. Если нужна операция, то, извини, придется отложить отдых.
— Вов, ну о чем ты? Какие извинения? Это логично. Я бы сейчас не послушала его и отменила эту поездку. Потом отдохнем.
— Насть, он превратит нашу жизнь в ад, если мы не послушаем его. А так хоть операцией прикроемся и останемся. Не хочется, конечно, чтобы такое вмешательство случилось.
— Ну, я могу же присмотреть за ним, — подаю голос со своего угла дивана, в котором я уютно устраиваюсь.
— Ну да, знаю я, как вы любите друг друга.
При этом слове сердце замирает на секунду, а потом ускоряется.
Любим?
— Мам, ну не стану же я строить ему козни сейчас. Просто вспомни меня, когда у меня травма была. Я очень болезненно на все реагировала. Может, хоть со мной Руслан не будет так агрессивен, как с вами.
Верилось, конечно, с трудом, но и лишать Владимира и мамы отдыха не вижу смысла. Я знаю, что делать при травмах. И уверена, что Руслан не будет мне вставлять палки в колеса.
— Тебе учиться надо.
— Ну это полдня, а потом я вся в распоряжении Руслана буду.
— Уверена, что справишься?
— Конечно, на крайняк в гараже есть веревки.
Глаза мамы расширяются, а Владимир фыркает.
— Шучу я. Я справлюсь. Мы ж семья, — напоминаю реплику мамы.
— Ладо, но только если мы наверняка будем знать, что без операции обойдется.
Знали бы мы, во что превратит эти несколько дней Руслан. Он злится на все, что не по его. Рычит по поводу и без. И даже я не могу его усмирить.
С одной стороны, я понимаю, почему он так себя ведет, но это не отменяет того, что он становится опять засранцем.
Даже Виталик, который приезжает узнать, как дела у друга, не выдерживает и с руганью посылает Руслана в далекое пешее.
Я как раз готовлюсь к занятиям, когда слышу, как Руслан орет на Виталика. А тот парирует.
— Дашь знать, когда остынешь, капитан! — орет напоследок и хлопает дверью.
Решаюсь высунуться из комнаты. Встречаюсь со злым взглядом Виталика. Он делает глубокий вдох.
— Ну и засранец он сейчас.
— Есть такое, — заправляю прядь за ухо. —
