Прежде чем лететь в Белград, надо было согласовать позиции самим переговорщикам, поскольку наметились некоторые разногласия у С. Тэлботта и B. С. Черномырдина. 13 мая Тэлботт и В. С. Черномырдин вылетели в Финляндию на переговоры с М. Ахтисаари. С. Тэлботт пишет: «Черномырдин, Ахтисаари и я впервые собрались вместе в Хельсинки 13 мая — перед тем, как Черномырдин в третий раз вылетал в Белград. Он приехал в Хельсинки, надеясь, что Ахтисаари встанет на его сторону, а не на мою в том, что касается необходимости оставить в Косове какие-либо сербские части и ограничения роли НАТО в косовском миротворческом контингенте. Ахтисаари сделал всё наоборот. «Как главнокомандующий вооружённых сил своей страны, — сказал он, я не отправлю в Косово ни единого финна, если не будут выполнены два условия: все вооружённые сербы из провинции должны выйти и финскому контингенту следует находиться под командованием НАТО. Иначе вся миссия наверняка превратится в хаос». Именно поэтому два закреплённых на бумаге принципа — полный вывод сербских войск и НАТО “как ядро” миротворческого контингента — должны быть подписаны Милошевичем прежде, чем прекратятся бомбардировки». К концу этого раунда переговоров Ахтисаари выдвинул собственное краткое обозначение двух этих условий: «нулевой вариант» и «ядро» НАТО[623]. На самом деле совместного разговора не было. М. Ахтисаари сначала говорил с С. Тэлботтом, а уж потом с В. С. Черномырдиным. Он внимательно слушал В. С. Черномырдина, и, когда тот рассказал, как он представляет разговор с С. Милошевичем, М. Ахтисаари высказал своё мнение: только Россия ещё даёт С. Милошевичу право переговариваться о каких-либо деталях. «Это время прошло», так как С. Милошевич показал себя очень несерьёзным в переговорах и лишь тянул время. В. С. Черномырдин с этим согласился[624]. Сам М. Ахтисаари в Белград лететь отказался: он выжидал окончательного согласования позиций между Россией и США. Кроме того, из разговора с В. С. Черномырдиным он сделал вывод о том, что позиция России ещё очень далека от требований НАТО и ЕС.
Содержание разговоров показывает, что позиции России, с одной стороны, США и НАТО — с другой — кардинально расходились. При этом М. Ахтисаари и C. Тэлботт находились в одной команде. Их задача состояла в том, чтобы максимально приблизить позицию Москвы к своей, т. е. натовской. Только в этом случае B. С. Черномырдин смог бы сыграть ту роль, которую от него ожидали. Одновременно нельзя было дать Москве повод выйти из этого процесса, поэтому М. Олбрайт звонила министру иностранных дел И. Иванову и убеждала его в том, что Америка заинтересована в продолжении мирного процесса с участием России[625].
При таком раскладе сил успех предприятия зависел от поддержки международных структур и мировых лидеров. По сути, эта переговорная группа составилась достаточно спонтанно (но не случайно). Все привыкли, что балканские дела решали влиятельные группы представителей (или под эгидой) ООН, ЕС, ОБСЕ. Здесь же эти организации были проигнорированы. Поэтому много времени и C. Тэлботт, и М. Ахтисаари тратили на то, чтобы объяснить позицию вновь сформированной «тройки», заручиться поддержкой ведущих политических лидеров. Они встречались или разговаривали по телефону с Кофи Аннаном, генсеком ООН, с руководством ЕС, лидерами Англии, Франции, Канады, Германии, Италии, Испании, Греции и других стран. С. Тэлботт и М. Ахтисаари информировали о целях группы, заручались поддержкой своих действий. Главные вопросы, которые обсуждались, — время прекращения бомбардировок, состав стран, которые войдут на территорию Косова после заключения мирного договора. Рассматривались и варианты участия ООН и Совета Безопасности в процессе урегулирования. Большинство стран поддерживало идею США о том, что ядро будущих «миротворцев» в Косове должны составлять члены НАТО, что резолюция СБ будет необходима только после того, как Белград согласится на выдвинутые ему условия, что представители ООН и ЕС примкнут к операции уже на этапе реализации мирных соглашений. При этом М. Ахтисаари часто повторял, что Югославия на переговорах не имеет права требовать к себе равноправного отношения[626].
Многие страны в основном поддерживали позицию США. Однако продолжающиеся операции НАТО, разрушение инфраструктуры, неоправданная жестокость в отношении населения Югославии влияли на общественное мнение в ряде стран, заставляли искать и предлагать иные варианты выхода из кризиса. Так, Греция высказалась за скорейшее прекращение бомбардировок, хотя бы на 48 часов, после которых переговоры будут эффективнее. Министр иностранных дел Италии предлагал план, который М. Ахтисаари назвал почему-то «достаточно шатким». Согласно этому предложению, надо прекратить бомбёжки, принять резолюцию СБ ООН, базирующуюся на документах «Восьмёрки», и пригрозить Белграду наземной операцией. Британский министр иностранных дел Робин Кук считал, что ни в коем случае нельзя останавливать операцию даже временно. В крайнем случае можно летать и не бомбить. Свою лепту попытался внести и хорватский президент Франьо Туджман. Он пригласил на встречу представителей Финляндии, ряда западных стран, России, Китая и Ватикана и предложил разделить Косово на северную и южную части. Свои услуги в качестве членов переговорной группы предлагали видные политические деятели, например, Роман Проди[627].
Положение С. Милошевича было не из лёгких. Ему выставили ультиматум, не реагировали на его уступки и встречные действия, показывающие добрую волю и гибкость. Сфера его деятельности была ограничена. Защитников не было, международные организации молчали и от участия в урегулировании конфликта устранились. Слабая надежда оставалась на Международный суд ООН в Гааге, куда Югославия и обратилась с требованием привлечь к ответственности тех, кто развязал необъявленную войну против СРЮ. Иски были приняты. Но в ответ С. Милошевич получил более серьёзные пощёчины: составление ЕС списка 300 югославских руководителей, которым запрещался въезд на территорию 15 государств, замораживание счетов и недвижимости СРЮ за рубежом. Сам С. Милошевич и вся его семья возглавляли этот список. Кроме того, Международный трибунал по бывшей Югославии выдал ордер на арест С. Милошевича по обвинению в преступлениях как раз в Косове. И, чтобы давление приобрело законченную форму, США пошли на усиление наносимых ударов, делая это уже и днём. Они уничтожали военную технику, железнодорожные ветки, шоссейные дороги, мосты, сбрасывали бомбы на жилые кварталы, больницы, колонны беженцев. Увеличились жертвы среди мирного населения.
18 мая в Хельсинки «тройка» встретилась, чтобы согласовать свои позиции, выработать общий документ, который потом предъявить С. Милошевичу в Белграде. С. Тэлботт приехал с американским предложением, а В. С. Черномырдин — с русским. Москва предлагала С. Милошевичу принять предложения «Восьмёрки», уменьшить количество своих войск в Косове, принять на своих границах наблюдателей, среди которых были бы и представители стран — членов НАТО. Предполагалось, что НАТО прекращает воздушные налёты. М. Ахтисаари изложил свою достаточно гибкую позицию, но С. Тэлботт был непреклонен: С. Милошевичу надо поставить ультиматум и требовать ответа «да» или «нет». С ним согласился и М. Ахтисаари. Черномырдина долго убеждать не пришлось. Он быстро согласился с полным выводом сербских войск из края. Более того, было предложено, чтобы именно В. С. Черномырдин поехал в Белград и уговорил С. Милошевича согласиться на полный вывод войск из Косова по ускоренной схеме за семь дней[628].
Встреча В. С. Черномырдина и С. Милошевича в Белграде 19 мая не могла принести новых результатов. Виктор Черномырдин сообщил о своих прежних переговорах и отметил важность ориентаций, высказанных в позициях «Восьмёрки». Он, к сожалению, не мог сказать президенту Югославии ничего нового, так как в разговорах с С. Тэлботтом и М. Ахтисаари те ни на йоту не отступили от натовских требований и настаивали на том, чтобы В. С. Черномырдин заставил С. Милошевича принять безоговорочно все условия НАТО[629]. В. С. Черномырдин предлагал С. Милошевичу вариант за вариантом, но тот не соглашался. Но и Черномырдин не реагировал на все предложения С. Милошевича. Была высказана совместная оценка: решение может быть лишь политическим и в рамках ООН при активном и непосредственном участии СР Югославии в разработке конкретных направлений действий. Достигнута договорённость продолжить переговоры и встретиться через неделю[630]. Возвращался домой В. С. Черномырдин ночью, а на следующий день он встретился в Москве с М. Ахтисаари и доложил ему о результатах переговоров, предположив, что с С. Милошевич «ищет решение» и ему в этом надо помочь[631]. С. Тэлботт тоже подоспел в Москву, привёз М. Ахтисаари специальные инструкции, или 4 принципа, которых тот должен придерживаться, когда поедет на переговоры в Белград:
