поправку.
Рассказывать подробности о картинке, которую видит, Влад отказывается, всячески отнекивается и увиливает от ответов на вопросы. Я не настаиваю, хотя мне очень хочется быть в курсе и немного обидно, что он не считает нужным делиться со мной.
Несмотря на это, чувствую, как натянутая пружина расслабляется, атмосфера в палате становится спокойнее. Уже не искрит агрессией, не звенит отчаянием.
— Мне бы сейчас нормальную свиную отбивную. Чтобы с лучком и перчиком — всё, как положено, — мечтательно заявляет муж за ужином. — Осточертела эта полезная пища. Чувствую себя младенцем в детском саду.
— Я смотрю, ты капризничать начал. Точно на поправку идёшь, — ворчу и незаметно от него стучу по дереву — чтобы не сглазить.
Ещё бы плюнуть через левое плечо. И ниточку красную на запястье — говорят, помогает. Никогда не была суеверная, а теперь готова обвешать мужа любыми талисманами, лишь бы поскорее выздоровел.
Если бы у меня в зоне доступности была плита, я бы готовила. Пусть не такое вредное, о котором мечтает Влад, но и не перетёртое-парное, которым его упорно кормят в соответствии с больничным рационом. Скорее бы домой…
Вечером гашу свет в палате, поправляю мужу подушки и одеяло, слегка нависая над ним. Стараюсь действовать как можно аккуратнее — ожоги заживают медленно, причиняя порой сильную боль.
Влад шумно втягивает воздух.
— Мила, твой запах сводит меня с ума… — слышу его шёпот. — Ты меня на адском костре поджариваешь снова и снова. Смерти моей хочешь? Никогда раньше не знал, что ты такая жестокая женщина. А ведь прикидывалась пушистой зайкой.
Замираю. Чего он добивается? Просто констатирует факт или ждёт каких-то действий?
Пока раздумываю, как реагировать, здоровой ладонью Влад перехватывает мою руку и кладёт поверх одеяла, чтобы продемонстрировать каменный бугор.
— Розовский, ты совсем сдурел? Тут вообще-то камера стоит, за нами медсёстры наблюдают, — шиплю почти на ухо. — Хочешь снова на видео для взрослых попасть? Или просто развлечь девочек на посту?
— Да я, блин, просто хочу тебя трахнуть! Я скоро сдохну от спермотоксикоза!
Обхватывает мою грудь поверх футболки, слегка сжимает.
— Без лифчика, — озвучивает свои ощущения. — Какого чёрта? Кого соблазнить пытаешься? Того молоденького ассистента?
Трудно понять, он в шутку возмущается или всерьёз предъявляет мне претензии.
— Всё, Влад, спокойной ночи. Ты помнишь, что завтра в семь тебя повезут на обследование?
Выпрямляюсь и иду в душ, а затем в смежную комнату, где в последнее время ночую. Однако тут меня ожидает сюрприз — моя кровать занята нагло раскинувшимся на ней Розовским.
— Ты что тут делаешь? — наигранно злюсь, а сама прикидываю, есть ли тут камера и как от неё спрятаться.
В крови закипает адреналин, в душе играет симфонический оркестр, а в животе бесчинствуют обезумевшие бабочки.
— Иди ко мне, — шепчет Влад низко и левой рукой похлопывает по матрасу возле себя.
— Мне придётся выключить свет. Может, и тут есть камеры. В темноте хоть не так стыдно на видео попасть. И никакого ночника. Ты как? Справишься с младенческим страхом? — шучу, чтобы скрыть волнение.
— Делай что хочешь, только быстрее.
Гашу свет, закрываю жалюзи. И лишь когда комната погружается в полный мрак, снимаю халат и осторожно устраиваюсь к мужу под бочок. Он сразу обхватывает меня здоровой рукой и агрессивно набрасывается на губы. Шипит от болезненных соприкосновений, но напора не снижает.
— Ты сверху, — голос звенит нетерпением.
Подчиняюсь. Влад стонет.
— Чёрт… Боже… Кайф…
Наклоняюсь и закрываю его рот своим. Не хватало, чтобы медсёстры решили, что ему плохо, и прибежали спасать!
Истосковавшееся по мужской ласке тело остро реагирует на каждое движение. Мне надо совсем немного, чтобы оказаться в нирване. Кусаю губы — свои, Влада, чтобы глушить издаваемые звуки и не привлекать внимание криками. Как же непросто быть тихими, когда эмоции налетают ураганом…
Глава 35
Мы возвращаемся домой с первым снегом. С тех пор как Влад пошёл на поправку, я несколько раз приезжала к Жорику и в университет, разрывалась между больницей, сыном и работой. Муж настаивал, чтобы я поберегла себя и перестала туда-сюда мотаться, уверял, что справится без меня. Но в его голосе было маловато искренности. Уверена: на самом деле он хотел, чтобы я всё время была рядом с ним. Потому приходилось искать компромисс.
Укладываю Жорика спать и иду к мужу в кабинет. Хотя врачи рекомендовали ему поберечься и дозировать нагрузки, Влад сразу по возвращении включился в работу и прерывался сегодня лишь дважды, чтобы перекусить.
Я немного волнуюсь. До пожара у каждого из нас в этом доме была своя спальня. Как будет теперь? Куда мне идти? Мы много говорили о будущем, но этого нюанса заранее не обсудили. Мы теперь окончательно вместе?
Не знаю, откуда вдруг появляются сомнения и странная робость. В последние дни в больнице мы большую часть ночи проводили в моей комнате и любили друг друга неистово, порой даже забывая о ранах. Под утро Влад возвращался на свою койку, чтобы не вызывать лишних вопросов у персонала. Хотя все наверняка догадывались, чем мы занимаемся, когда он отсутствует в палате. Ведь камеры фиксировали пустую кровать. К счастью, ни разу никто не приходил его разыскивать, спасать или предлагать помощь.
Сейчас кажется, что наш брак перестал быть фиктивным задолго до пожара. Трудно назвать точную дату. То ли в тот день, когда Влад снова признался, что любит меня, то ли когда заявил, что не отпустит и развода не будет. Сколько бы я ни сопротивлялась, в глубине души я была счастлива, что события складываются именно так.
Мне понадобилось время, чтобы примирить гордость, уязвлённое самолюбие, обиду и потребность в любви и простом женском счастье. Как показали четыре года, прожитые порознь, после Розовского все мужчины кажутся пресными, непривлекательными и ничтожными. Никто с ним не сравнится…
В нашем прошлом Влад совершил много ошибок. И нет гарантии, что впредь он сможет их избегать. Но разве другие люди идеальны? Все ошибаются. Однако даже оступившиеся супруги заслуживают шанса исправиться и начать строить отношения с чистого листа.
А ведь мы не просто два потерявшихся человека, нас связывает общий сын…
Преодолевая щекочущие робость и стеснение, тихонько стучусь в кабинет. Не дожидаясь ответа, приоткрываю дверь. Влад разговаривает с кем-то по телефону и смотрит в окно. Крупные снежинки скребут стекло и забавно налипают на оконную раму.
Муж сбрасывает звонок и, оборачиваясь, говорит:
— Что ты как мышь? Иди ко мне.
Улыбается и делает несколько шагов мне на встречу.
— Я почти закончил, сейчас только сохраню и отправлю
