Им было по двадцать пять лет, и все они приехали на каникулы из Манчестера. Звали их Сьюзи, Рэчел и Шанна. Мне стало любопытно: неужели их совсем не трогает сложившаяся ситуация? Как они могут беззаботно смеяться, наливаться шампанским и перемигиваться с окрестными мужчинами, зная наверняка, что ни один из них не смотрит на теплую девичью компашку как на лакомый кусок.
На всех троих были черные коктейльные платья с кружавчиками и нарядные босоножки. Может быть, они нетрадиционно ориентированы?
– О, сначала нас это шокировало, – расхохоталась Сьюзи, – но потом мы привыкли. Ничего страшного, это не навсегда.
– Вы вернетесь на родину, и все будет как раньше, – заверила нас Шанна, самая симпатичная из троицы, – но сейчас придется смириться с тем, что азиатское влагалище заманчивее.
– Но что в них есть такого, чего нет в нас? – спросила Мира.
– Сейчас сами все увидите, – подмигнула Рэчел, и как раз в этот момент в зале погас свет.
Минута напряженного молчания – в полной темноте приглушенный шепот, чье-то нетерпеливое покашливание, звон бокалов слышались особенно отчетливо. И вдруг нежный розоватый луч прожектора высветил потрясающей красоты девушку, которая за несколько мгновений темноты успела вскарабкаться на сцену, да еще и вместе со стулом. На ней был золотой миниатюрный купальник. В отличие от других представительниц любвеобильной нации она пыталась соответствовать европейским канонам сексапильности и потратилась на силиконовую грудь. Мы вяло похлопали, зато мужчины пришли в неистовство. Они хором скандировали имя танцовщицы – не то Пи-Пи, не то Би-би, – выяснилось, что она была местной мелкомасштабной звездочкой.
Девушка с загадочной улыбкой принимала выпавшее на ее долю всеобщее восхищение. В тишину вмешался обволакивающий голос Элвиса Пресли, и под хит «Love me tender, love me sweet» красотка принялась лениво пританцовывать вокруг стула, освобождаясь от немногочисленных предметов гардероба. Золотистый лифчик был метко отправлен в сторону покрасневшего от возбуждения пожилого немца. А вот трусики умудрился поймать наш знакомый, Борис. Освещенный на минутку требовательным прожектором, он принялся послушно паясничать перед распалившейся аудиторией – сначала покрутил трофейными трусиками над головой, а потом запихнул их в рот, чем вызвал приступ одобрительного хохота у мужчин и рвотные позывы у нас с Мирой.
Мы недоуменно переглянулись. В пластике девушки не было ничего особенного, любая девчонка из окраинного стрип-бара Москвы двигается лучше.
Но вот Би-Би осталась без одежды и вместо того, чтобы по закону стриптиза покинуть сцену, уселась на стул. Причем поза ее была такова, словно все собравшиеся в зале были консилиумом гинекологов. Мы с Мирой синхронно опустили глаза – смотреть на гордо демонстрируемую нам часть тела было как-то неловко.
Рэчел, заметившая наше смущение, подтолкнула меня локтем.
– Сейчас самое интересное пропустите, дурочки!
– Как, будет что-то еще интереснее? – принужденно пошутила я, но глаза все-таки подняла.
То, что я увидела, заставило меня зажать рот обеими ладошками и хрипло вскрикнуть. Мира в панике пребольно вцепилась в мой локоть, ее руки были потными и холодными.
Би-би сидела на стуле на корточках и… высиживала яйцо. Судя по размерам, яйцо было страусиным. Наблюдать за процессом было не слишком приятно, даже страшновато, но глаз я оторвать не могла. Как будто бы подсматриваешь за чьими-то родами. Только на разукрашенном личике Би-Би не наблюдалось родовых мук и судорог, напротив, было видно, что она получает от происходящего какое-то извращенное удовольствие. Наконец яйцо с легким стуком выкатилось на стул, и кто-то из зала выкрикнул:
– Это обман! Оно пластмассовое!
И тогда Би-би, спокойно улыбнувшись, с размаху опустила на яйцо крепкий ловкий кулачок, и мы увидели растекшийся по стулу оранжевый желток.
– Сырое яйцо, – потрясенно прошептала Мира, – она танцевала стриптиз, а внутри у нее было сырое яйцо! Оно же могло разбиться, представляешь?!
– Яйцо – это вступительная часть программы, – прошептала Шанна, – сейчас будут бритвенные лезвия.
Мы были уверены, что либо подвыпившая Шанна шутит, либо мы не понимаем тонкостей британского жаргона. Но, к нашему ужасу, Би-Би вновь уселась на стул, прямо в яичную лужу, привычно растопырила ноги, погладила себя по крепкому смуглому животу и… медленно вытянула из представленного на всеобщее обозрение нутра бритвенное ожерелье! При этом на ее лице была все та же расслабленная немного снисходительная улыбочка. Она явно наслаждалась благодарной реакцией зрителей – мертвой тишиной. Все до единого находившиеся в зале люди забыли и о своих бокалах, и о своих попутчиках, и о разговорах, которые они вели всего несколько секунд назад. Сто процентов их внимания было отдано ей, Би-Би.
Я посмотрела на Миру, та сидела, крепко зажмурившись и почему-то заткнув уши, хотя никакой необходимости в этом не было, потому что музыка стихла, а зрители потрясенно молчали. Я поняла, что у моей подруги стресс.
– Может быть, пойдем на воздух? – предложила я.
Она ничего не ответила, только мелко закивала головой.
На улице нас догнала запыхавшаяся Шанна. Мира присела на теплый каменный парапет, прислонилась к стене и всем своим видом демонстрировала полную неспособность поддерживать диалог. Я посмотрела на румяную веселую британку и поняла, что отдуваться придется за двоих.
Шанна схватила меня за руку и потащила обратно в клуб.
– Куда же вы? Заплатили четыре бакса и пробыли всего десять минут! Сейчас будет выступать Ли, она этим местом курит и разговаривает!
– Моей подруге плохо, – я кивнула в сторону Миры, – понимаешь, мы были просто не готовы к такому… Нас никто не предупреждал.
– Но вам же понравилось, нет?
– Как тебе сказать… – замялась я, – это было довольно впечатляюще. Наверное, эта Би-Би зарабатывает миллионы, с таким-то талантом.
Шанна рассмеялась, согнувшись пополам. Она была очень пьяна, но умудрялась не только великолепно удерживаться на каблуках, но и фокусировать мутноватый взгляд на собеседнике, а также довольно осмысленно поддерживать разговор.
– В том-то все и дело, девчонки! В Таиланде каждая третья девка может еще и не такое вытворять! Теперь вы понимаете, почему все мужики без ума от этих мартышечек?! Один мой друг рассказывал, что они могут заниматься любовью вообще не двигаясь, и при этом мужчина испытывает божественные ощущения! Их тело не извивается, и со стороны кажется, что женщина лежит как бревно, а на самом деле она сокращает мышцы влагалища!
В этот момент вдруг ожила Мира. Она была бледна и выглядела несчастной.
