по всему залу.
– Да, я твоя дочь, – огрызнулась я, чувствуя прилив сил. – Но это не значит, что я или братья будем твоим оружием для уничтожения мира. Я буду бороться, – сжав кулаки, заявила я. – За мир, за людей и за жизнь.
С каждым словом темная и светлая энергии словно сливались в единое целое. Прилив силы Риона и моей собственной был огромным. По моим венам текла кровь богов. Я была бессмертна и являлась самым сильным существом из присутствующих. У меня больше не осталось страха идти против отца. Против самой Тьмы.
– Ты будешь делать то, что пожелаю я, – рявкнул Темный бог, и я почувствовала, как он попытался взять меня под контроль.
Метка на правой руке вспыхнула красным огнем, а магия отца приняла облик когтей, которые касались меня на ментальном уровне. Пустой пытался забраться в мой разум. Но я помнила уроки Повелителя Теней и плотно держала стену вокруг мыслей. Помощь Энди была очень кстати, ведь она помогала противостоять отцу.
Прозвучал гром, сопровождаемый карканьем воронов, после чего бог изменил свой облик, став черной энергией. Она обрушилась на всех нас. Все гости замерли, а потом пали замертво. Я услышала их голоса. Они все были мертвы из-за отца.
Темная энергия взяла под контроль принцев Тьмы, которые тут же стали марионетками в руках умелого кукловода и восстали против меня. Я видела, как они пытались не навредить мне. Знали, что их главный враг сама тьма. Магия бога была сильна, он дергал за ниточки, заставлял принцев атаковать меня. Я подняла щиты в попытке отбить их удары. Позади раздался душераздирающий крик Эндириона, принц упал на колени. В области его сердца образовалось пятно крови. Я застыла на месте, с шоком смотря на всю картину вокруг. На пальцах плясал теневой огонь, но я не спешила нападать на тьму, которая была повсюду. Боялась ненароком убить братьев.
Я вздрогнула от неожиданности, когда меня коснулась магия принцев тьмы. Мои щиты трещали. Питер использовал свою силу и создал вокруг иллюзию другого мира. Лучшего мира. В нем мы стали настоящей и счастливой семьей. Здесь не было тьмы и хаоса. Только Свет и спокойствие. Мы сидели в саду на пикнике. Вильям лежал с травинкой между зубов, Энтони и Келлан пили сок, а Питер недалеко от нас читал книгу с красным корешком. Легкий ветерок играл моими волосами, солнечный свет дарил тепло. Я наслаждалась этим моментом.
– Прости нас, сестрица, – вдруг молвил Питер, откладывая книгу в сторону.
Старший брат виновато смотрел на меня. Его смольные волосы лезли в глаза, но он словно не замечал этого.
– О чем ты? – не поняла я, хмурясь.
– Мы виноваты, – тихо произнес Келлан с сожалением.
Но я не знала, в чем. Вильям принял сидячее положение и печально улыбнулся.
– Мы принесли тебе много боли.
– И страданий, – добавил Тони и стыдливо отвел взгляд в сторону.
– Я не понимаю вас!
– Сейчас это не главное, – ласково сказал старший брат. – Ты всегда была сильной, Фрея. Порой мы не хотели этого замечать. Только ты способна увидеть свет во тьме. Как однажды увидела в нас.
На моих глазах появились слезы, я не понимала мотивов братьев. Мы были счастливой семьей, не знали бед. Но братья просили прощения. Что-то было не так. Я осмотрелась и заметила, как мир вокруг стал трещать. Иллюзия, которую создал Пит под влиянием отца, когда я неосознанно ослабила хватку, начала рушиться.
Крик Эндириона вернул в реальность. Я дала отпор темной магии. Она растаяла, как только встретилась с моей. Я вновь оказалась в зале в самом центре боя. Не сразу поняла, что братья пытались мне помочь, когда видела иллюзию. Они сопротивлялись богу, знали, что только я способна все закончить.
Эндирион пытался бороться с тьмой, но почти вся его сила была у меня. Он продолжал страдать от раздирающей изнутри боли. Рядом появились Повелитель Теней и Онерил Фэл. Они тоже корчились от боли и тьмы. Стали ее жертвами из-за меня.
– Они все страдают, – прозвучал голос Пустого возле меня, – и причина их страданий – ты.
Мое сердце сжалось. Мне было больно смотреть на них, но я не могла помочь. Вновь когти тьмы коснулись моего разума. Теперь уже закричала я. Хаос смог ослабить щиты и взять власть надо мной. Тело перестало слушаться. Пустой натянул нити, и из моих рук вырвался огонь, направленный на принцев, которые взревели от боли. Я напала на Риона, против собственной воли, и заставила его взлететь на воздух. Моя магия душила его. Я смотрела, как принц Света задыхался, и хотела плакать, но Темный бог не позволял мне проронить слезу.
– Хватит, – прошептала я, пытаясь сопротивляться.
– Нет, моя дорогая дочь. Он умрет от твоих рук, – громко рассмеялся Пустой, который все еще был самой Тьмой вокруг меня.
Эндирион хватался руками за шею и продолжал глотать воздух, но моя магия сильнее сдавливала его горло. Я смотрела на него и не могла противостоять своему кукловоду, который наблюдал за моими страданиями со стороны.
– Светлый принц падет от рук Дочери Пустого.
Слова отца звучали приговором для нас с Рионом. Мы оба понимали, что жестоко проигрывали. Но неожиданно глаза Эндириона загорелись белым светом, а его метка покрылась красными огнем. Он выгнулся и через короткий миг коснулся ногами пола. Вокруг него засияла светлая энергия. Волосы Энди вновь стали длинными. Я чувствовала, как сила юноши возросла. Передо мной действительно стоял Эндирион, он излучал сам свет, освещая этот темный зал.
– Светлое отродье, – зашипел Пустой.
Рион подошел ко мне и крепко взял за правую руку. Я почувствовала, как отец ослабил нити надо мной, и вновь взяла тело под контроль. Стала собой. Темный бог вновь принял обличье человека. Его глаза горели тьмой и хаосом, на руках сверкала черная магия. Позади него стояли принцы, совсем не похожие на самих себя. Сын Света был рядом со мной, готовый к атаке и защите.
Вдруг мой взгляд привлекла вспышка справа, где показался женский силуэт. Я не могла поверить глазам, ведь передо мной появилась златовласая девушка с васильковыми глазами. И где-то рядом я услышала тихое:
– Каролина?!
Глава 29
Считалось, что разделить душу на две части невозможно. Но все же Светлой богине это удалось. Предвидя конец человечества, одна из частей ее души пришла в мир людей, где встретилась с Темным. Но проблема была в том, что память к Богине Света вернулась слишком поздно. Каролина, так ее
