* * *
— Гараж — чисто, поднимаемся в галерею, — я выбрался из пулеметного гнезда и направился неспешно в сторону гаража.
* * *
Последующие за ликвидацией клана Грачевых события в виде необоснованных претензий и мелких пакостей, заставили меня как следует выполоть собственные огороды. Но у меня ничего не получилось бы, если бы не упавшие на клановые счета весьма солидные средства от вполне неплохо сработавшей Марты. Марта на следующий день пришла ко мне, и не одна, а в сопровождении пятерых товарищей с разной степенью ботанутости. Она сообщила весьма мрачно, что деньги, которые они получили, весьма греют душу, но хотелось бы их тратить, оставаясь при этом в живых, а в современных реалиях, это осуществить оказалось весьма проблематично. Я предложил им вассалитет. Они попереглядывались, а потом взяли и согласились. И следующим шагом, на который я пошел, это нанял Вихрова с его командой. Профессиональные военные, в ходе каких-то межклановых разборок оставшиеся не у дел, потому что были в тот момент то ли в отпуске, то ли на задании. Этакие ронины, командир которых был родственником Марты. Она нас всего лишь свела вместе, на найме не настаивала. Мы поговорили, и Александр Вихров мне понравился. Не опустился, брался за практически любые контракты, но в откровенный криминал не опускался, так что, я решил, что мы сработаемся. Пока меня все устраивало. Посмотрим, как дела пойдут, может быть вассалитет предложу. Для военных это крайне важно, но сам Вихров не настаивал, прекрасно понимая, что я не взвалю себе на шею непроверенных и неясных типов, потому что вассалитет имел две стороны медали, не только отношения работник-работодатель, как между нами было сейчас. Так что подписав трехмесячный контракт, я начал присматриваться, а бойцы вели себя нормально. Из кожи вон не лезли, чтобы впечатление произвести, но и работали при этом акуратно и профессионально без оглядки на нанимателя.
* * *
— Галерея — чисто, — Вихров приказал перегруппироваться. — Группами по пятеро в пролетные галереи и на лестницы. Шевелитесь, нам еще всю территорию зачищать. — Значит, можно заходить и начинать смотреть, что же я в итоге приобрел. Начну с машин. Иногда личный транспорт может рассказать многое, стоит лишь перетрясти бардачки.
* * *
Следующим моим шагом было отрубание от счетов бухгалтера, который откровенно меня обворовывал, и взятие штурмом здания моей администрации, где засели сорок несознательных личностей, думающих, что в моем клане они могут творить все, что хотят. Не вышло, случается. Все нажитое нечестным путем у товарищей было конфисковано в пользу клана, а здание администрации, где по какой-то причине сидели все управляющие как шахтой, так и другими делами клана, отмыли и поселили туда Марту с компанией, Тараса, которого я выдернул из здания Императорской биржи — в сети можно из любого места плавать, и нанятого в скором порядке нового бухгалтера. Точнее, мне эту тетку посоветовала Любаша. Я, когда с Варварой Степановной встретился, то едва всю наличность ей из карманов не выгреб. Какой нахер бухгалтер? Она же с Любашей похоже на рудниках особо опасных преступников караулила, да на счетчик сажала. Ну тут как бы варианты проглядывались на раз: или на счетчик, или на кол, другого не дано.
Варвара засучила рукава и, поглядывая на меня, словно подозревала, что я сам себя обворовываю, провела стремительный аудит, в результате которого выяснилось следующее: клан владел семейным домом в столице, шахтой, тем самым двухэтажным небольшим зданием неподалеку от городского дома, где все мои работники сейчас расположились, и была неплохая возможность выкупить клановое семейной гнездо, на что я сразу же дал отмашку. Денежных средств было поначалу очень немного, даже потерянную машину восстановить было бы сложновато, но вливания, которые произошли благодаря Марте, подправили положение, и я смог без особых кровопролитий выкупить тринадцатый квадрат, в котором сейчас идет зачистка. В общем, за эту неделю я сделал самое главное, навел полный порядок в своем клане, и мог пока не беспокоиться о том, что мне просто будет некуда возвращаться после окончания школы, а это дорогого стоит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
* * *
— Командир, здесь что-то странное, — раздался голос одного из бойцов, в котором послышалось несвойственное эти парням волнение. — Матерь божья, что это?
— Где вы находитесь? — я врубился на эту частоту, быстрым шагом направляясь к лестнице, ведущей в галерею. Я получал ни с чем не сравнимое удовольствие, находясь здесь в форме и с оружием в практически боевой обстановке. Словно не было всего, что произошло со мной после того гребанного самоката. Я плавал в своей собственной стихии из которой совершенно не хотелось возвращаться в тот реальный мир бумажек и клановых интриг.
— Первый подвальный уровень, четвертая дверь по правую сторону, — отрапортовал тот самый боец.
— Я иду к вам, встретьте меня, — и бегом побежал к ближайшей двери, которая, как я помнил, вела на лестницу. В коридоре царила разруха. Не просто следы бегства, а именно что разруха, с выломанными панелями на потолке, и искрящимися проводами.
Сбежав вниз по тускло освещенной лестнице, перед входом в подвальное помещение, я столкнулся с встречающим меня бойцом, который махнул рукой, показывая направление, поправил автомат и быстро пошел впереди меня, чтобы я достиг цели быстро, не сбиваясь с пути.
Темноту нарушали всполохи ярко-красной лампы, работающей в каком-то импульсном режиме, и оттого больше нагоняющей совершенно безотчетный ужас, чем освещающий путь. Четвертая дверь по правую сторону была приоткрыта. Пройдя внутрь довольно обширного помещения, я остановился рядом с остальными бойцами, глядя на огромную, стоящую вертикально емкость, в которой в вязкой желеобразной жидкости, находилось обнаженное тело девушки. Ее руки были скрещены на груди, глаза закрыты, и совершенно не понятно было: жива она или уже нет.
Я подошел поближе, разглядывая ее практически совершенные черты лица и пропорции тела. Протянув руку, дотронулся до стекла, из которого была сделана емкость, и тут глаза девушки распахнулись так внезапно, что я отшатнулся, успев заметить, как они начинают наливаться зеленым светом призванного дара.
Глава 7
Игнат Васильев стоял за толстым стеклом и наблюдал за девушкой, которая все еще находилась в странной емкости, заполненной желеобразной жижей. Рядом с Игнатом расположилась Любаша, которая хмурилась, рассматривая разные кривые, которые выдавал ее приборчик, который она притащила с собой, чтобы по моей просьбе помочь разобраться со всей этой чертовщиной. Самое смешное заключалось в том, что девушка, над которой явно проводили какие-то опыты, досталась мне вместе с комплексом в квадрате тринадцать и теперь, согласно нашему потрясающему законодательству, считалась моей приобретенной собственностью, под кодовым номенклатурным названием «Лабораторный образец № 16». И это не я придумал, так было написано на баке, в который девушка была помещена. Вот только информации на тему: когда она была туда помещена, зачем, что вообще с ней делали, и почему она все еще жива, нигде обнаружить не удалось. Я подошел к Игнату, которого я позвал как единственного специалиста с даром смерти довольно высокого уровня, потому что то, что здесь происходило, назвать нормальным течением жизненного процесса, почему-то не удавалось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вы смогли выяснить, кто она? — спросил я, разглядывая девушку, которая вела себя довольно активно, и часто ее активность выражалась в складывании рук в молитвенном жесте, словно она просила вытащить ее из бака. Периодически она раскрывала рот, выпуская небольшое количество пузырей вместо слов и сучила руками по стеклу, но и Игнат, и Любовь Ивановна все еще медлили, потому что не были уверены, что подобные манипуляции не убьют ее.
