– Смена!
Она подняла голову. На Стене обменивались сигнальным флагом две темно-синие фигуры. Этот возглас словно разбудил город. Чирикнула невидимая птица, кто-то снова закашлял, с натужным металлическим скрипом открылась дверь в Стене, за ближайшим куполом уронили что-то тяжелое и выругались.
– Мастер Смерти? Ты зачем здесь?
Лала обернулась на удивленный возглас. Начальник Стражи сонно таращился на нее, поправляя плащ.
– Все спокойно? – вопросом на вопрос ответила она.
– А то сама не видишь, – огрызнулся главный страж. – Хворь надвигается. Помоги Пустыня тем, кто не успеет добраться сюда до полудня.
– Мне нужно наверх, – удивившись собственному желанию, заявила Лала.
Начальник стражи только пожал плечами:
– Приказ никого не выпускать.
– Мне не из города, а просто на Стену!
– Все едино. Только по личному распоряжению Мастера Шудра.
Лала опешила. Широкая синяя спина уже удалялась от нее, и просьбы точно не сработали бы, но она все же воскликнула:
– Это очень важно!
– Только по пропускам!
Смысл сказанного шел до нее долго, начальник уже успел скрыться в Стене, когда она вдруг посмотрела на свое правое запястье с бледно-коричневым оттиском кольца Шудра.
– Вот пропуск!
В отличие от Мастера Стены главный страж не задумывался о странном цвете пропуска. Он лишь недовольно буркнул:
– Сразу не могла сказать? – и тут же властно крикнул в темноту внутристенного прохода: – Пропустить!
Крутая винтовая лестница внутри башни освещалась вмурованными в стену шулартами. Их было меньше, чем в Маяке, но Лале показалось, что светятся они намного ярче. И это напугало ее. Кроваво-красные отблески наполняли башню ощущением тревоги, и сердце ускорялось. Подъем казался бесконечным, и когда наконец Лала выглянула наружу из небольшого люка, липкий туман грядущей Хвори чуть ли не обрадовал ее. Стена оказалась намного шире, чем видится снизу. Поперек нее можно было поставить голова к хвосту трех дромов. Лучник не знал, как себя вести в присутствии Мастера Смерти, поэтому просто отошел подальше и чрезмерно внимательно уставился на горизонт.
Лала же замерла в немом восторге. Она стояла строго на границе двух миров: безжалостно-горячей красной пустыни и белоснежно-зеленого неприступного Шулая, чуть замазанного туманом. Стена показалась ей величайшим творением, которое не могли создать обычные люди. Даже Маяк не вызывал в ней такого священного трепета. Угрюмая тревога, которой была пропитана лестница внутри башни, здесь бесследно исчезла, растворилась в смеси жаркого дыхания пустыни и утренней свежести города. Правда, ненадолго.
Горизонт, который только что сиял, выпуская солнечный диск в новый день, потемнел. Красно-оранжевый океан песка словно поднялся там неторопливой гигантской волной и застыл в раздумье.
– Началось… – вздохнул лучник, забыв, что хотел оказаться подальше от Лалы.
– Скоро она придет сюда?
– В полдень.
– И можно стоять и смотреть?
– Нет, что ты! – Он испуганно вытаращил глаза. – Мы уходим вниз и ждем, пока рассеется мгла.
– А если не уходить?
– Никто не расскажет тебе этого, Мастер Смерти.
Лала подошла к резному парапету и положила ладони на теплый камень. Стена мелко и малозаметно содрогалась, будто страх свойственен и неживому.
– Сколько Хворей ты помнишь? – неожиданно спросила она лучника.
Тот задумался, беззвучно пошевелил губами, будто спорил сам с собой, и наконец выдал:
– Это будет вторая.
– Ты так долго считал до двух? – прыснула Лала.
– Нет, я так долго дивился, что между первой и второй Хворью очень мало времени прошло. Предыдущая была, когда мой дед только ходить научился.
– Как же так получается? – насторожилась Лала, как феши, почуявшая кровь.
– Почем мне знать? Вы, Мастера, умнее, вот вы и отвечайте, с чего это Хвори зачастили. Может, это вы что-то намудрили, а?
Возмутительное поведение лучника грозило ему неминуемым наказанием, но Лала даже не обратила внимания на его тон. Мрачные шуларты в темноте башни будто снова замерцали, но уже в ее голове. Как-то все связано. Самоцветы в Стене не просто защищают город от Хвори, они говорят, даже кричат о чем-то важном. Но их не слышно. Простой стражник только что, без заднего умысла, задал вопрос, который требовал немедленного ответа.
– Благодарю! – улыбнулась ему Лала и поспешно нырнула в люк башни.
Она гнала Снега по улицам, мечтая как можно скорее найти Лириша. Обращаться к кому-то из мастеров не хотелось. Разве что никак иначе нельзя будет восстановить ход событий, приведших к Хвори. В том, что страшную беду на Пустыню накликали именно люди, она была почти уверена.
К счастью, Лириш только проснулся и не успел покинуть купол Управы, но пришлось подождать, пока слуга пропустит ее в рабочий кабинет главы.
Наскоро заплетенный и слегка помятый, Лириш уже сидел за столом с официальным лицом и жестом предложил Лале резное кресло напротив. Он очень внимательно выслушал ее и после короткой паузы ответил:
– Это самое невероятное предположение за всю историю Пустыни. Нужны доказательства.
– Я понимаю. Поэтому никому не говорила. Ты можешь узнать, что именно происходило в Шулае и вообще в Пустыне накануне прошлых Хворей?
– Есть городской архив. Есть хроники смотрителей Маяка. У вас, мастеров, есть свои летописи. Надо знать, что искать…
– Не представляю, – Лала развела руками, – что-то сильное, значимое. Может быть, опасное. Вот хотя бы перед последней Хворью, ведь ты и сам можешь вспомнить, она была недавно… Мастер Шай чуть не погиб в пустыне, оазисы очень сильно пострадали…
Она горестно замолчала, вспомнив Чигиша и все, что случилось потом.
– Про последнюю Хворь скажу только за себя. Был большой шум из-за украденных шулартов. Никогда прежде из Шулая не вывозили столько камней. Мастера отвели в Пустыню несколько виновных. А! Еще городская казна выделила средства на укрепление Маяка и усиление Гнезда Луча.
– Зачем? – удивилась Лала.
– Смотритель беспокоился. Несколько кораблей подряд пришлось сжечь, и ему показалось, что город в опасности. Мастер Ошид негодовал, что слишком много шулартов потрачено.
Лала почти беззвучно повторила за ним:
– Много шулартов потрачено…
– Неужели ты думаешь, что…
Лала не дослушала Лириша, вскочив так резко, что ее кресло упало.
– Надо поговорить с Ошидом!
– Боюсь, в Маяк тебе сейчас дороги нет.
– Когда они узнают, насколько это важно, они поговорят со мной! – горячо возразила она.
– Я не могу допустить, чтобы ты туда пошла. У них хватит сил тебя задержать.
– Иначе нам не узнать про расход шулартов.
– Отнюдь. – Лириш хитро улыбнулся впервые за утро. – Ошид вряд ли забрал с собой все бумаги, он ведь так торопился переправить на Маяк шуларты. К полудню, а может и раньше, у нас будут его записи.
– Как?
Глава Управы только подмигнул, подобно мальчишке, затеявшему шалость. Это было так неуместно, что Лала опешила, но потом поддалась его настроению и улыбнулась в ответ. Хворь, подбирающаяся к Шулаю, отсюда казалась ей не такой и страшной, поэтому, когда Лириш предложил позавтракать вместе, она согласилась.
Бесшумный слуга оставил на столе небольшой поднос и, повинуясь движению бровей Лириша, наклонился к хозяину, внимательно выслушал сказанное на ухо и так же тихо исчез.
Утренняя трапеза главы города оказалась намного проще, чем у Смотрителя Маяка. Вернее, не такой изобильной. Зато Лала поняла, почему от Лириша всегда пахнет ягодами хуш. В изящной серебряной чашке благоухала густая патока для обмакивания лепешек. Лакомство приготовили из сока этих ягод, смешанного с нектаром и мякотью незнакомых фруктов. Вкус ее поразил Лалу так, что Лириш не выдержал и рассмеялся над ее ошарашенным видом:
– Да, редкое яство. Я бы очень удивился, если бы оно было тебе знакомо.
– Что это?
– Лиюль. Секретный рецепт бывшего повара бывшего главы Управы. Приятно, и ум бодрит.
