Страна переживала не лучшие времена раздора и междоусобицы. Так что нарваться можно было даже не столько на вражеский набег, сколько на своих же распоясавшихся беков. Разбои на дорогах стали обычным явлением. Признаться, турки настолько ослабли, что Михаил просто удивлялся императору, отчего он не стремится отбить земли в Малой Азии.
Признаться ни он, ни его командиры не ожидали, что им удастся захватить караван так просто. Согласно выработанному плану второй аллагион атаковал цель, постаравшись сделать это внезапно и с максимальным уроном. Когда же завертится схватка, первый ударит в спину. Но суеверие внесло существенные коррективы в рисунок боя. Которые Романова ничуть не расстроили…
Положа руку на сердце, Михаил честно пытался создать что-то типа казаков. Мирных пахарей, готовых в любой момент вскочить на коня и показать вражине Кузькину мать. Он прекрасно знал, что мягких и пушистых среди дончаков, кубанцев и иже с ними не было и в помине. Корни у казачества и вовсе разбойные. Но ведь впоследствии из них все же вышли пахари порубежники.
В принципе, ничего невозможного. И у него где-то даже получалось. Шутка сказать, но выкупленные из полона воины встали за соху и взяли в руки косы. Казалось бы, вои, привычные к мечу. Но работа по хозяйству и в поле не вызвала у них отторжения. И в семьи они вписались куда как органично. Мало того, за прошедший год уже и вклад в пополнение народонаселения внесли.
Четверо остававшихся холостяков прямо заявили, мол не дело это, жить в холостяцком жилье на особицу. Словно поджидают, когда кто из товарищей сложит голову, чтобы занять его место. Поэтому решили взять жен из местных гречанок. Сход поселка постановил, что решение это верное. А как случатся новые вдовы, так общество их не оставит, пособит.
Да только не заладилось с французской булкой. Не хрустит. Уж больно Комнину понравилось иметь собственную гвардию, которую можно бросать туда, где горячо. Ну и то как они управились на стенах против воев варанги, то же произвело должное впечатление. Вот и дергал пограничников почем зря, позабыв о том, для чего собственно все затевалось. А ведь они, ни много, ни мало, собирались создать народность. Вместо этого пограничники несли невосполнимые потери. На сегодняшний день еще десяток погибших и трое увечных.
Случилось даже и так, что в отсутствии основной центурии, одному десятку воев с бабами, мальцами да стариками пришлось отбивать очередной наскок турок. Отбились. Но в поселке впервые появились вдовцы. Причем двое из них, с чужими детьми на руках. Вот такие пироги с котятами.
К тому же, все потуги Михаила по налаживанию производства пошли прахом. Алексей не просто подмял под себя производство стали и арбалетов, но и усилиями Зосимы за прошедший год сумел увеличить его вдвое.
У Михаила были еще кое-какие задумки, но по здравому размышлению он решил не спешить с их воплощением. Мастерская продолжает работать на него. Со стали он получает свой процент, пусть и урезанный в половину. Так что средств вполне достаточно. А пахать на дядю, да еще и при таких условиях, особого желания нет.
Когда случилось нападение турок, первым о чем осведомился Комнин, не пострадал ли металлургический комплекс, живы ли работники и как скоро он сможет возобновить выпуск продукции. При этом все риски и ответственность перед императором с легкостью были бы переложены на плечи пограничников. Ну и как должен был поступать в подобных условиях Михаил? Продолжать верно служить человеку, держащему его и доверившихся ему людей за разменную монету.
Понятно, что самому Михаилу по факту ничего не угрожало. Возродится в своем просвещенном двадцать первом веке, переведет дух и вновь окунется в приключения как в омут с головой. Но остается вопрос, как быть с вот этими, поверившими в него людьми. Ведь взрослые мужики, вои и главы семей сами поставили над собой шестнадцатилетнего подростка. Это как же нужно верить в него, чтобы принять своим лидером. И теперь вот так взять их и бросить? Вот уж чего он делать не собирался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На одном из заседаний штаба он обрисовал ситуацию так, как ее видит сам. И предложил покинуть империю, отправившись на Русь. Любой князь будет рад появлению на его границах укрепленному поселению. Тем более, если оно не будет ему ничего стоить и встанет со стороны степи. Опасно, не без того. Но ведь и здесь не так чтобы земля устлана розами. Словом, он внес предложение, а там уже решать сообща. Но тихо.
В этой связи общий сход не собирали. Пустили обсуждение по контуберниям. Действовали в условиях строгой секретности. Как результат, в течении последующего месяца был выработан план действий.
Уходить сушей затея дурная. При переходе их ожидало трита тридцать три несчастья, на выбор и скопом. Поэтому решили воспользоваться морским маршрутом, прихватив с собой весь скарб и живность. Н-да. Одних только коров и быков за три сотни. А там и кони с мулами, тоже больше двух сотен. Козы, овцы, птица. И это только живность. Ну не бросать же все свое добро. Тем более, что с цветами их там встречать не будут.
На первый взгляд неподъемная задача. Однако, на деле ничего невозможного в этом нет. Было бы золото, чтобы заплатить владельцам судов. Десяток торговцев с легкостью примут на борт весь поселок, со всем имуществом.
Именно воплощая в жизнь это решение они и напали на богатый караван в двух переходах от столицы сельджуков. Вырученных средств должно было хватить и на переход и на обустройство на новом месте. Вот только караван оказался слишком уж большим. Одних только больших повозок на поляне скопилось не меньше трех десятков, запряженных сильными лошадьми. Вьючные верблюды и мулы. Порядка пятидесяти голов овец. Эти тут в качестве живых консервов. И скорее всего столь скромное количество связано с тем, что конечная цель путешествия уже рядом.
Разумеется они видели на что замахнулись и отдавали себе отчет в том, что трофей не просто богатый, но еще и большой. Но и отступать уже было поздно. Опять же, захотелось взять разом и много. От лишнего ведь всегда можно избавиться. Хуже когда не хватает.
- Михаил, и что мы будем делать со всем этим богатством? – поинтересовался подошедший Гаврила.
- Потери? – вместо ответа, поинтересовался Романов.
- Да какие потери. Они обделались так, что будь перед нами хот тысяча и те побежали бы. Двоих легонько порезали, вот и все потери.
Из-за появились бойцы первого аллагиона. При этом они толкали и пихали перед собой пленников, причем далеко не только простых возниц, но и несколько воинов. Выйдя за кромку леса Арсений замер, осматриваясь окрест. Михаил находился чуть в стороне, чтобы лагерь с многочисленными повозками не застил обзор. Несмотря на лохматку товарищ и наставник приметил его практически сразу и подошел с докладом.
- Десяток пленников. Может кто-то и сбежал. Слишком густой подлесок. У нас убитых нет. Ранено двое.
- Так. Всех раненых ко мне. Коноводов на поляну. Гаврила, со своим аллагионом берешь караван под охрану. Вышли дозоры в оба конца дороги. Всех кого встретят уничтожить и попрятать.
- Слушаюсь, - коротко бросил воин и поспешил выполнять приказ, на ходу выкликая декархов.
- Арсений, начинайте пинать караванщиков, пускай запрягают лошадей, навьючивают товар. Через большое деление клепсидры мы должны уже выдвинуться в путь.
- Слушаюсь.
Так. Этих двоих учить, только портить. И вообще, поставил задачу подчиненным, не мешайся под ногами. Не новобранцы. Возникнет вопрос вне их компетенции и знаний, спросят. А лишний раз дергать, затея не из лучших.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Поэтому он отошел в сторону, так, чтобы его было видно и стал поджидать своего коня, с санитарной сумкой и раненых. С самого начала он вдалбливал своим людям, что пустяковых ранений не бывает. Порезали тебя, будь добр двигай к лекарю. Он сам вынесет суждение о серьезности ранения и либо обработает, либо даст пинка. Впрочем, все обиходит, в этом климате любая болячка может боком выйти. Тем более, для представителей северных народов.
