Мамаша чувствовал себя великим мастером «организационной части» и каждый свой шаг, каждый телефонный разговор проводил с особенным смаком, любуясь им, как художник, кладущий ответственный штрих на полотно. Он понимал, что знает цену мелочам, и ощущал в себе, увы, никем не оцененную предусмотрительность режиссера, которая, собственно, решала успех… И когда после разговора по телефону непосредственно с дежурным швейцаром зала Дома ученых он убедился, что мел у доски и влажная тряпка («Смотрите, чтоб не слишком мокрая!») обеспечены, гордая улыбка артиста тронула его круглое лицо.
В шесть часов были погружены на машину и отправлены клетки с животными; среди них знаменитые кролики за N 84, 85 и 86; неугомонный щенок Валет, Сильва и «старичок» Мурзак. Видя, что на этот раз им предстоит какое-то далекое путешествие, Тырса был уверен, что готовится необычайное злодейство, и потому, выдавая животных, особенно долго ворчал и возился.
Около семи Ридан с девушками приехали в Дом ученых. Публика шумно занимала места, и Мамаша с удовольствием видел, что его режиссерская работа увенчалась успехом; ровно в семь он собственноручно включил звонок, и через несколько минут зал был полон.
Анна и Наташа сели поближе к трибуне, у прохода. С интересом прислушиваясь к разговорам в публике, они заметили, что передние ряды почти сплошь были заняты представителями биологических наук, подчеркивающими, таким образом, свое право первенства на этом докладе. Физики и радиотехники скромно расположились преимущественно в задней половине зала. Они спокойно разговаривали о своих делах, трезво полагая, что докладчик в свое время объяснит, какие усовершенствования он считает необходимым внести в существующие конструкции лечебных или экспериментальных электроаппаратов, или отсутствие каких новых электроинструментов тормозит его исследовательскую работу. Они, правда, не совсем понимали, зачем их пригласили сюда: тут были известные серьезные теоретики-волновики, радиоконструкторы, никогда не работавшие в области медицинской аппаратуры. Впрочем, это могло быть и результатом недостаточно продуманного подбора аудитории, кто его знает, что это за профессор… как его?..
Зато в передних рядах царило напряженное оживление. «Столпы» физиологии информировали молодых ученых о прежних работах и славе профессора Ридана, спорили между собой.
Последние годы работы Ридана были особенно интригующими и вызывали много толков. «Столпы» ехидно усмехались, шепотом передавая друг другу ходячие анекдоты о странных экспериментах уважаемого коллеги.
Ридан вышел на сцену из боковой двери, стремительным, твердым шагом подошел к трибуне. Его энергичные движения, высокая фигура, строгого покроя черный костюм, моложавое лицо, окаймлённое чёрными с серебром волосами и бородой, явно произвели впечатление. Впереди вспыхнули приветственные аплодисменты и прокатились до задних рядов.
Пауза длилась одно мгновение. Скупыми, точными движениями как во время серьезной операции, Ридан положил перед собой часы вынул из кармана пачку листков с тезисами. Ни одного лишнего жеста. Потом внимательным взглядом окинул зал, как бы проверяя собравшихся.
— Уважаемые товарищи! — начал он своим звенящим баритоном. — Разрешите прежде всего изложить цель нашего совещания.
Здесь присутствуют представители двух разных областей знания — биологии и физики. Едва ли кого-нибудь удивляет это сочетание; вы прекрасно знаете, какую роль сыграло такое изобретение физики, как микроскоп, в развитии биологии и как все теснее сплетаются и сотрудничают между собой самые различные отрасли науки.
На этот раз я от имени биологии собираюсь предъявить физике счет, который она, насколько я знаю, сейчас еще не в состоянии оплатить. Но я все-таки буду настаивать на оплате, если не сейчас же, то в самом ближайшем будущем, ибо от этого зависит практическое решение величайшей по своему значению проблемы, которая мной выяснена теоретически и экспериментально и которую я вам сегодня изложу…
Зал насторожился. Сдержанное движение прошло в первых рядах «столпы» многозначительно переглянулись. Да, очевидно, профессор за эти годы приготовил им сюрпризец. Посмотрим, посмотрим…
Закончив краткое вступление, Ридан, как коршун, налетел на теорию медицины. Не выходя за рамки строго научного анализа, пересыпая свою речь десятками конкретных фактов, остроумных обобщений и свидетельствами наиболее авторитетных представителей этой науки, — а многие из них присутствовали тут же в зале, — он дал такую убедительную критику научных основ современной медицины, что аудитория разразилась громом рукоплескании, На этот раз они хлынули из задних рядов и докатились до самой трибуны.
Наташа с влажными от восторга глазами сжимала руку Анны, а та откровенно любовалась отцом, с гордостью отмечая, что Ридан учел ее советы в построении доклада.
Следующей жертвой Ридана была физиология. И когда он стал бросать, как бомбы, в зал свои парадоксальные философские обобщения о жизни, смерти и старости, в аудитории зазмеилась трещина раскола. Физики были окончательно захвачены смелыми и ясными выводами, импонирующими им своей прогрессивностью. Зато среди старых биологов, почувствовавших колебание вековых устоев своего пусть не совсем благоустроенного здания, стал назревать глухой протест.
Анна замечала вокруг себя подчеркнуто недоуменные переглядывания, пожимания плечами. Вырастали шепоты переговоров, в которых уже явственно звучали слова: «абсурд», «нелепость». Ридан чувствовал, что происходит в зале, и был доволен. Все шло, как нужно! Протест — пусть. И чем решительнее, тем лучше. Лишь бы не было равнодушия и скуки — это гибель.
Увидев, что атмосфера в передних рядах достаточно накалилась, Ридан искусно бросил нарочито нерешительную фразу о том, что «в конце концов старость можно вызвать искусственно и так же искусственно ее уничтожить».
Этого уже не смогли выдержать передние ряды. Они бросились на эту приманку, как стая рыбок на упавшую в воду муху.
— Попробуйте!
— Сначала нужно сделать!
— Нельзя шутить такими утверждениями! — раздавались возмущенные голоса.
— Минутку, — сказал Ридан, и шум в зале начал стихать. — Вы хотите доказательств? Пожалуйста!
Он сделал знак, и помощники поставили перед кафедрой клетки с Мурзаком, Валетом и Сильвой. Ридан коротко пояснил эксперимент.
Новый знак. Внезапно зал погрузился в темноту, а на огромном экране перед слушателями в течение пятнадцати минут прошел небольшой кинофильм, в котором была заснята вся история этих собак, их детство, операция и почти каждый следующий день их жизни. Зрители увидели своими глазами, как с каждым днем дряхлели, превращаясь в стариков, два щенка, и как потом возвращалась Сильве потерянная юность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
