его в темноту с ещё большей скоростью. Точно надо выбираться.
Лапы, словно четыре весла с турбонаддувом, вспенили воду. Виант направился к берегу. В смысле, к краю стока. Проклятье! Канализационный туннель переполнен вонючей водной. У стены должен быть проход, хотя бы тропинка, чтобы работники коммунальных служб могли ходить здесь. Ничего подобного!
Мысли вон. Виант упрямо направился прямо к стене канализационного туннеля. Как вдруг коготки на передних лапах шаркнули по кирпичам. Сам того не ожидая, Виант выскочил на проход для обслуживающего персонала.
Два неверных шага, Виант плюхнулся на задницу. Очередная дурная шутка «Другой реальности». Вода доходит до колен, но не сбивает с ног и не грозит больше утащить в тёмную бездонную пучину. Канализационный туннель и в самом деле переполнен, что, если разобраться, вполне закономерно. Не нужно разворачивать внутренний интерфейс игры и залезать в раздел с «фотографиями» карт Чундила. Виант повернул голову. Где-то там, куда течёт вода, находится Водоочистительный завод №1.
Инга? Где Инга? Нежданная мысль будто огрела кувалдой по голове. Виант тут же вскочил на лапы. Напарницы нигде не видно.
- Инга!!! – что есть силы пискнул Виант.
Бесполезно. Его мощный, по крысиным меркам, крик потонул в шелесте и плеске воды. Где-то рядом в канализационный туннель с шумом вылилась очередная порция вонючих стоков.
Главное, успокоиться. Виант медленно втянул воздух, а потом ещё более медленно выдохнул. Успокоиться. И вновь медленный вдох и ещё более медленный выдох. Простейшая дыхательная гимнастика помогла унять эмоции и включить мозги. Виант распахнул глаза.
Вот он недостаток крысиного ночного зрения – малая мощность. Вокруг него чернильная тьма. Однако вблизи, пусть и в чёрно-белых тонах, Виант без проблем может разглядеть каждый шов между кирпичами, каждую трещинку и выбоинку. Но чуть дальше, буквально через десяток метров в обе стороны, канализационный туннель будто ныряет в беспросветную тьму.
Так, если прикинуть, то-о-о… Виант повернул голову, напор воды выбросил их из трубы в этот канализационный туннель. Другого нет. А это значит, что и течение потащило их в одну сторону. Виант развернулся на месте. Нужно искать, в первую очередь, искать по течению.
Лапы трясутся от жгучего желания припустить во весь дух. Да так, чтобы брызги во все стороны. Но нельзя. Виант мучительно медленно затрусил вперёд по течению, не нужно раньше времени тратить силы. Бегать по колено в воде ещё то испытание. Да смилуются боги «Другой реальности», да помогут они напарнице не утонуть в этом проклятом канализационном туннеле.
Похоже, боги «Другой реальности» всё же приглядывают за игроками. Через десяток метров Виант заметил чёрную шкурку напарницы.
- Инга! – Виант подскочил ближе. – Ты жива?
Вместо ответа судорожный кашель едва не вывернул Ингу наизнанку.
- Жива, жива, - натужно прохрипела Инга, едва кашель чуть отпустил её.
- Что? Что случилось?
Виант торопливо ощупал напарницу. Но нет, повезло – ни ран, ни переломов не видно.
- Не подфартило мне, - Инга вновь судорожно кашлянула. – Когда меня выбросило из трубы, то я не выдержала и вдохнула. Как назло, заодно «вдохнула» и тухлую воду.
Виант, - Инга вцепилась в передние лапы Вианта и глянула ему в глаза, - это было нечто! Прямо в канаве меня затрясло и чуть было не вывернуло наизнанку. Я едва не утонула в этом дерьме! Не знаю как, не понимаю каким образом, но мне удалось выбраться на берег.
Напарницу трясёт как под током, но на этот раз от нервов, от пережитого ужаса.
-Ну уж нет, - Инга шмыгнула носом, - такой экстрим мне не нужен.
Это верно, Виант машинально кивнул, спуск по трубе и плаванье в дерьме получились более чем экстремальным. «Тарзанка», серфинг, спуск по бурной реке и рядом не стояли. Но, но, но… Виант, будто в первый раз, глянул на Ингу. В голове с оглушительным треском шарики столкнулись с роликами.
Почему Инга опять помянула экстрим? Почему на протяжении всего совместного путешествия она то и дело называет себя экстремалкой? Причём, подобные оговорки она выдаёт регулярно. Догадка, нежданная догадка вместе с треском шариков и роликов сверкнула в голове. Ворох разрозненных фактов, подозрений и тех же оговорок словно по волшебству выстроились в чёткую логическую линию.
- Инга, - медленно протянул Виант, - да ты, оказывается, горячая штучка.
- Ты о чём? – Инга тут же насторожилась.
- Я всегда воспринимал тебя как учёную крысу.
- Это оскорбление?
- Пусть у тебя потрясающая фигура, - Виант пропустил вопрос напарницы мимо ушей, - но всё равно как учёную крысу: ты умная, логичная, в чём-то даже скучная. Однако…
Сознавайся! – Виант надвинулся на Ингу, будто собрался задавить её как паровой каток. – Тебе не хватало острых ощущений, ты жаждала экстрима. Такого, чтобы кровь вскипела от обилия адреналина, чтобы сердце в левую пятку забилось и не отсвечивало, чтобы вся жизнь в миг перед глазами проскочила. Вот почему ты так жутко захотела уйти в игру. Вот почему ты навязалась мне в напарницы. И вот о чём твердили начальник с куратором, но мне так и не сказали. Я прав?
С подобным напором обычно прокурор уверяет присяжных в виновности подсудимого и в необходимости расстрелять его прямо в зале суда. Пока Виант толкал зажигательную речь, Инга успела немного отдышаться и подняться на лапы.
- Да, так оно и есть! – в свою очередь Инга паровым катком надвинулась на Вианта, но тут же сбавила обороты и менее громким и уверенным тоном добавила. – Точнее, было.
Ещё с детства меня постоянно тянуло выкинуть что-нибудь эдакое. Чтобы дух захватило, чтобы адреналин в голову ударил. Чтобы, как ты говоришь, вся жизнь перед глазами промелькнула. Однако мои родители, интеллигенты в шестом поколении и учёные в четвёртом, не могли даже мысли допустить, чтобы я, их единственная дочь, могла добровольно рисковать драгоценной жизнью. По их твёрдому убеждению, эта самая жизнь ниспослана мне для научных изысканий, для революционных открытий и далее по списку для всего человечества. Буквально с детского садика они направляли меня в большую науку.
Единственной отрадой для меня стал спорт. Горные лыжи, коньки, велосипед. Я много чего перепробовала в рамках разумного, разумеется. Родители были спокойны, ибо видели в моих увлечениях отличную возможность поддержать здоровье, дабы добиться ещё больших успехов на поприще большой науки и прорывных исследований.
Как бы оно получилось дальше, я не знаю. Ситуация изменилась, когда родители пристроили меня в «почтовый ящик». Так, ещё со времён СССР, называют секретные научно-исследовательские
