вежливости:
– Вы что же, приняли меня за грабителя?
– А что здесь необычного? Пусть вы хорошо одеты, хорошо воспитаны и весьма недурны собой, у вас вполне может быть легкая на поживу рука и склонность к делам такого рода. Ладно, хватит болтать! У меня своих забот хватает, и я с вами прощаюсь!
На сей раз она метнулась прочь так быстро, что он не успел задержать ее. Ему оставалось только крикнуть ей вслед:
– Клянусь вам, я не грабитель! Скажите мне хотя бы, как вас зовут?
– Это вас не касается! Зачем вам мое имя?
– Все равно скажите! Вы не любите Риччи так же, как я, я чувствую это... Мы могли бы стать друзьями!
Он услышал ее смех:
– Если это так, послушайтесь дружеского совета: убирайтесь отсюда и никогда не возвращайтесь! Здесь нехорошее место...
Звук ее удаляющихся шагов быстро стихал в глубине леса. Невзирая на сапоги – и возраст? – она продвигалась с быстротой козочки. Ошеломленный Альдо застыл, пока до слуха его не донеслись вновь лишь крики морских птиц. Тогда он повернулся к «Палаццо», где все словно вымерло. И было так тихо! Настолько, что казалось невероятным, ' будто внутри есть хотя бы одно живое существо. Незнакомка, конечно, ошибалась: никого там не было, поскольку и сам Риччи по-прежнему пребывал в Нью-Йорке. Но, пожалуй, следует все-таки удостовериться.
Альдо стал изучать местность. Велосипед он положил на землю под кустом и принялся искать поблизости дерево, на которое можно было бы легко взобраться. И обнаружил вполне подходящую сосну с густой кроной. Затем без малейшего колебания вставил в скважину крючок и с рекордной скоростью оказался на дереве, слушая завывания сирены, пронзительной, как труба Ангела в день Страшного суда.
Сосна оказалась укрытием превосходным, хотя и не слишком комфортабельным из-за шероховатой коры и колких иголок. Однако Альдо, увлеченный захватывающим зрелищем, ничего не замечал. Сигнал тревоги произвел такой же эффект, как если бы ногой разворошили муравейник: с обоих концов здания появлялись люди, одетые как лакеи или рабочие. Были среди них даже повара во главе с шеф-поваром, но, как бы ни различался их облик, все они вместо орудий труда держали в руках огнестрельное оружие, с которым явно умели обращаться.
Они подбежали к границам владения, и один из них распахнул дверь, которая привела в действие сирену. Внимательно оглядевшись, он пожал плечами и с ворчанием закрыл вход.
– Опять эти проклятые ублюдки рыбаков! Им нравится выманивать нас отсюда!
– Следовало бы наведаться к родителям, чтобы те объяснили им, что к чему, пока они не получили порцию картечи в задницу, – отозвался другой. – Вот тогда станет спокойнее.
– Да, только до приезда патрона лучше этого не делать! Он не любит, когда проявляют инициативу...
– Что ж, будем надеяться, он скоро появится! Мне все это надоело до черта!
Скоро голоса умолкли. Дом вновь опустел, и безмолвие опять вступило в свои права, однако Альдо решил выждать, пока все не успокоится, и только тогда рискнул пошевелиться. Он медленно спустился с дерева, поднял с земли свой велосипед и, ведя его рядом с собой, также углубился в лес, чтобы выйти на прибрежную дорогу через Форт Уильяме, откуда можно было добраться до таверны другим путем. Шел он в глубокой задумчивости. Незнакомка была права: швырнув камень в болото, он вспугнул лягушек. И узнал вдобавок, что Риччи пока нет на месте. Но не только это: выяснилось, что нелепый дворец охраняют надежнее, чем Форт Нокс[103], и было бы чистейшим безумием сунуться туда с тем оружием, которым он располагал – сумка с инструментами и швейцарский нож! Что же будет, когда появится сам хозяин, ведь Морозини по опыту знал, что этот сицилиец без внушительной свиты не показывается?
Впервые в жизни Альдо потерял уверенность в себе. К кому обратиться? Где найти необходимую помощь? Чтобы хоть на стражу кого-то поставить, если ему удастся проникнуть в дом. Даже это выглядело чертовски сложным. А может, устроиться туда на службу?
Идея выглядела заманчивой, и некоторое время он так и эдак обдумывал ее. По-итальянски он изъяснялся ничуть не хуже, чем эти люди, хотя выговор его, конечно, немного отличался от сицилийского. Возраст? Да, для лакея он был староват – но и должность эта внушала ему отвращение! Зато он выглядел достаточно представительно, чтобы стать дворецким или парадным шофером. К несчастью, все это было возможно только в отсутствие Риччи, который сразу бы узнал его, да и сомнительно, чтобы его люди имели право нанимать кого-нибудь без ведома хозяина. Разве что одного-двух подручных.
Ощущая подступающую мигрень и желая воспользоваться наконец установившейся хорошей погодой, он повернул к Истон-Бич, приобрел купальные принадлежности, зашел в кабинку, чтобы раздеться, бегом пересек песчаную отмель и нырнул головой в волны. Вода оказалась холодной, чем и объяснялось малое количество народа на пляже, но для него это было чрезвычайно взбадривающим средством. Как истый сын Адриатики, он научился плавать чуть ли не раньше, чем ходить, и обожал море. Он превосходно усвоил все стили и теперь в течение получаса с наслаждением «плескался», радуясь тому, что постепенно исчезает легкая боль в голове и расслабляются напряженные мышцы. И, ступив вновь на твердую землю, ощутил такой прилив сил, что дал себе обещание продолжить дело. Да и вообще, наступило лето, и когда еще доведется ему попасть на курорт в разгар сезона!
Приободрившись, Альдо поехал по направлению к таверне и увидел, что Тед Моос, стоя у порога, разговаривает с давешней странной женщиной. Он испытал живейшее удовлетворение: это была желанная возможность узнать, как ее зовут и кто она такая. Чтобы быстрее добраться до парочки, он прибавил ходу, но в тот момент, когда собирался спрыгнуть с велосипеда, незнакомка сдвинула брови, попрощалась с хозяином таверны и удалилась быстрым шагом, высоко держа голову и помахивая пустой корзинкой, которую держала в руке.
– Неужели я напугал эту даму? – обратился Альдо к Теду, который приветствовал его широкой улыбкой. – Мне было бы очень жаль...
– Нет, – ответил Моос, провожая женщину взглядом. – Бетти настоящая дикарка. Надо признать, – добавил он, словно для самого себя, – ей пришлось хлебнуть много горя...
– Неужели?
– Да, да... Впрочем, вряд ли вам это интересно, – вздохнул Тед, опустив руку, которой прикрывал глаза от солнца.
– Вы ошибаетесь! Все, кто страдает, имеют право рассчитывать на мое сочувствие, если я ничего не могу сделать, и на мою помощь, если это в моей власти. Что с ней случилось?
– Она потеряла сына при
