сделал проникновенное заявление: «Жаль, я не сказал матери, что он [Корлл] творил со мной. Если бы я сказал, то не сидел бы сейчас здесь».
В 2008 году, на основании подсказки Брукса и подтверждений со стороны нескольких родственников, Деррик опознала останки по делу ML73-3349 как Рэндалла Ли Харви, которому было всего пятнадцать лет, когда он пропал в 1971-м, уехав на велосипеде с работы на заправке в Оук-Форест. Вещи, закопанные в лодочном сарае вместе с останками, совпадали с одеждой Рэнди. Примитивный анализ ДНК, проведенный в 1991 и 2004 годах, не позволил его опознать. Мальчику выстрелили в глаз из пистолета 22-го калибра; на шее у него была нейлоновая веревка. Когда Рэнди пропал, один из знакомых указывал полиции на Брукса как на главного подозреваемого, потому что тот угрожал мальчику.
Барбара Гибсон в сотрудничестве с Деррик обнаружила, что многочисленные детали в отчете об аутопсии останков, идентифицированных как Майкл «Тони» Болч, совпадают с заявлением Хенли о его смерти от странгуляции и с местом захоронения на озере Сэм Рейберн. Болч пропал, отправившись подстричься, спустя год после похищения его старшего брата Билли. Родители братьев Болч опознали пряжку ремня, принадлежавшую Майклу, поэтому Яхимчук выдал им останки из ямы в лодочном сарае, чтобы они похоронили их вместе с телом Билли. (В ту жертву дважды выстрелили.) Другие приметы подтверждали его идентификацию – в частности, повреждения, отмеченные в стоматологической карте, – но позднейшие исследования поставили ее под сомнение.
Деррик проанализировала кости и выяснила, что набор останков из леса (ML-73–3378) принадлежал Майклу Болчу, как и утверждал Хенли (соответственно, набросок художника оказался неточным). Выходило, что какого-то другого мальчика ошибочно похоронили как Болча. Деррик нашла заявление о пропаже Роя Бантона, подростка, который в 1972 году не вернулся домой с работы. В описании останков, опознанных как «Майкл Болч», упоминаются необычно длинные ноги. Болч не был таким высоким, а Бантон – да. Форма зубов Бантона также совпадала с описанием. Значит, Бантона похоронили как Майкла Болча, а останки Майкла Болча отнесли к неопознанным. Ошибки были исправлены, и братья Болч наконец упокоились рядом.
Оставалась одна неопознанная жертва из лодочного сарая. Этот мальчик, скорее всего, пропал в 1971–1972 годах. Ему было от пятнадцати до семнадцати лет, он был темноволосый, и на нем – или при нем – были разноцветные плавки в полоску. С останками нашли пару коричневых ковбойских сапог, пару хлопковых носков, темно-синие вельветовые брюки, белые трусы, кожаный браслет на щиколотке и коричневую рубашку с длинными рукавами с большим рисунком пацифика и маленькими буквами LB4MF или L84MF. Его дело числится под номером ML73-3356. Деррик предположительно связала его с мальчиком по имени Роберт Френч – основываясь на фото, присланных в ее офис. Фрагменты костей из материалов дела были отправлены в Университет Северного Техаса, где в Центре опознания человека имелась технология, потенциально позволявшая установить личность жертвы. Кроме того, ныне существуют новые инструменты вроде судебного генеалогического анализа ДНК, с помощью которых можно проследить связь с родственниками даже по частичной или поврежденной ДНК.
Брукс упоминал еще о нескольких мальчиках, которых Корлл заманил, убил и похоронил самостоятельно: некоем мексиканце, возможно, двоих мальчиках в квартире в Йорктауне, девятилетнем сыне бакалейщика и мальчике в жилом комплексе «Колумбия». Брукс также заявлял, что Корлл, по его словам, похоронил как минимум одну жертву (возможно, больше) в Калифорнии, и упоминал о вероятном убийстве в квартире на Джудиуэй-стрит, до убийства Джеффри Конена. Хенли описывал, как они подсадили юношу, ловившего машину, которого многие авторы считают Уиллардом Кармоном Брэнчем – младшим. Если это не Брэнч, то это еще один мальчик без имени, которого Корлл, опять же по его словам, убил. Вряд ли это ML73-3356, поскольку того юношу они подсадили в феврале – зачем ему зимой понадобились бы плавки? Кроме того, в могиле на Хай-Айленде были найдены кости, принадлежащие еще не опознанным останкам. Показания Брукса и Хенли касаются совершенных ими преступлений, но не охватывают всю карьеру Корлла-убийцы.
Дети и убийцы
Хенли обратился за профессиональным консультированием, чтобы избавиться от груза прошлого, но продолжал обдумывать опыт, полученный с Дином Корллом. Он никак не мог найти объяснения тому, что из человека, каким был до Корлла, стал тем, кем стал. «Самой большой моей проблемой было признать возможность не только позитивного, но и негативного контроля. Оглядываясь назад, я вижу, что не получал никакого поощрения, ничего позитивного. Я не понимаю, зачем хотел, чтобы Дин гордился мной или одобрял то, что я делаю – по его желанию. Он ничего не сделал, чтобы я мог показать на него и воскликнуть: “О, это мой герой. Это человек, на которого я хотел бы быть похожим”. Потому что ничего такого не было. Мне не платили. Я не получал материальной выгоды. Он не возвысил меня в своем окружении. Не обращался со мной хорошо. Но Дин всегда был рядом. Если я ему звонил, он отвечал».
Возможно, взрослому Хенли трудно было посмотреть на вещи глазами подростка, ведь подростковая физиология заливает организм гормонами, которые делают одни вещи куда более значимыми, чем они будут впоследствии. И это коснулось не только его.
Другие сообщники
Взрослые преступники, стремящиеся обзавестись сообщниками, прекрасно сознают, что вокруг них есть достаточно уязвимых подростков, которых можно втянуть в преступления. Иногда достаточно просто присутствовать в жизни ребенка и действовать так, будто ты знаешь, что делаешь, как замечал Хенли. Дети будут делать такие вещи, на которые никогда не считали себя способными, даже ужасные, если внушить им уверенность, что у взрослого жизнь под контролем.
Как и Дин Корлл, тридцатишестилетний Дуглас Мур был хорошо известен среди подростков в Миссиссоге, Онтарио, в Канаде, как парень, у которого есть дурь. Поставщик. Он продавал наркотики рядом с начальной школой и предлагал свой дом подросткам для вечеринок. А еще был серийным педофилом.
В восемнадцать лет Мура судили за домогательства к четырем мальчикам в возрасте от шести до шестнадцати. Ему дали условный срок, но он совершил преступление повторно, с двенадцатилетним ребенком. На этот раз он получил четыре года тюрьмы. За хорошее поведение его поощрили однодневным отпуском. Он использовал его, чтобы напасть на еще одного мальчика. Получил новый четырехлетний срок. В тюрьме приторговывал наркотиками и участвовал в коррекционной программе для секс-преступников. Его сочли исправившимся и освободили досрочно – тогда-то он и занял свой пост возле начальной школы. Впоследствии местная полиция утверждала, что им не сообщали о серийном педофиле, поселившемся в их юрисдикции, не говоря уже о школе.
Весной 2004 года
