Читаем без скачивания Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Совершенно раздавленный, Ларн, из страха получить очередную гневную отповедь, не решился спросить остальных, что, собственно, они наблюдают, и, повернув голову, стал растерянно озираться по сторонам. Позади него, как оказалось, располагалась целая система траншей и ходов, которые поначалу, когда он только спрыгнул в окоп, скрывались от его взгляда за пологой насыпью. Все они вели к обложенным мешками с песком огневым точкам, которые прикрывали входы в многочисленные подземные блиндажи, вырытые посреди обшарпанных развалин на окраине города. Только теперь, когда его глаза наконец привыкли к гнетущему серому цвету местного ландшафта, Ларн смог разглядеть вокруг много других стрелковых траншей: их брустверы были так остроумно замаскированы, что на первый взгляд ничем не отличались от бесчисленных кусков расколотого, полузасыпанного землей пласкрита и обломков детритовых пород, которыми была усеяна пустошь. Время от времени из одной из таких траншей выскакивал гвардеец и, пригибаясь к земле, перебегал от одного укрытия к другому, пока не оказывался в безопасности в следующей траншее или за дверьми надежного блиндажа. На горизонте, далеко позади них, чернели контуры наиболее значительных строений города, которые, казалось, с презрением смотрели на людей и их пустые дела. Город руин и обезображенных войной зданий грозно возвышался на фоне холодного серого неба!

«Это Брушерок, — напомнил себе Ларн. — Так, кажется, они говорили, его называют».

— Ну вот… — произнес один из стоящих рядом с ним гвардейцев. — Мелькнуло что-то зеленое. Похоже, эти ублюдки пришли в движение.

Повернувшись, чтобы вместе с другими еще раз вглядеться в нейтральную полосу, Ларн поначалу тщетно пытался рассмотреть хоть что-то в утомительном для глаз сером пейзаже окружающего их мира. Но вдруг он увидел, как на расстоянии, быть может, с километр на уровне земли появилась чья-то зеленая фигура — наверное, когда ее обладатель поднялся во весь рост — и тут же, в доли секунды, вновь исчезла.

— Я видел его, видел! — вырвалось у Ларна, и от волнения у него перехватило дыхание. — Святой Император! Неужели это был орк?!

— Хм… Хотел бы я, чтобы все орки были такими же маленькими, салажонок, — проворчал Репзик и вновь сплюнул поверх бруствера на землю нейтральной полосы. — Это гретч. Гретчин. Продолжай смотреть, и ты увидишь кое-что еще.

Он оказался прав. Вглядываясь в даль, Ларн заметил, как увиденное им прежде существо снова поднялось на задние лапы. На этот раз оно встало неподвижно, отчетливо выделяясь своим зеленым телом на фоне землисто-серого ландшафта. Однако уже через мгновение Ларн увидел, как рядом появилось еще с дюжину тварей: вытянувшись, все они стояли замерев, будто стараясь что-то учуять в воздухе. Ни один из них ростом не превышал метра; застывшие зеленые тела под грубой серой одеждой, сгорбленные и какие-то деформированные, поражали своей уродливостью. Глядя на них, Ларн внутренне содрогнулся, ощутив инстинктивный ужас при виде этого враждебного человеку вида. Он еще не осознал, что делает, а его палец уже сам собой лег на спусковой крючок прижатого к плечу лазгана, тогда как прицел оказался наведен на мерзкого ксеноса.

— Не суетись, салажонок, — остановил его Репзик, положив ладонь на ствол. — Даже если тебе повезет и ты с такого расстояния попадешь в одного из гретчей, ты все равно неразумно растратишь свой заряд. Лучше прибереги его на потом… Для орков.

— Не нравится мне это, — произнес один из гвардейцев. — Если орки посылают вперед своих гретчей, это значит, что они планируют штурмовать наши позиции фронтальной атакой. В очередной раз. Какая она будет по счету? Кажется, уже третья за сегодняшний день?

— Точно, Келл, третья! — мрачно подтвердил гвардеец по имени Видмир, который прослушивал сейчас какую-то информацию, пальцем прижимая к уху наушник. — Когда они сюда придут, не забудь пристыдить орков за отсутствие у них оригинальности. Судя по донесениям, что я слышу сейчас по тактической сети, у тебя скоро появится такая возможность.

— Ты это о чем? — спросил его Келл, и все остальные, кто был в траншее, настороженно повернулись к Видмиру. — Что там слышно?

— Командование сектора передает, что по данным их ауспика в рядах орков зафиксировано бурное движение, — ответил Видмир. — Это подтверждает, что Репзик прав. Они собираются навалиться на нас всей мощью. И числом. Хотя ни слова о том, что орки озверели исключительно после убийства друзей этого салаги. Возможно, они и так готовили наступление. Все это и без того скверно, а тут еще, похоже, и наша сторона хочет от нас избавиться. Командование батарей отказывается поддерживать нас огнем, пока они до конца не будут уверены, что это полномасштабная атака, а не просто отвлекающий маневр.

— Отвлекающий маневр! Вот задница! — возмущенно фыркнул Келл. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы орки останавливались на полдороге?

— Согласен, — сказал Видмир. — Как бы то ни было, а атаку орков нам, видимо, придется отражать самостоятельно. Да поможет нам Император!

Затем, повернувшись к Ларну, Видмир одарил его улыбкой, от которой повеяло могильным холодом.

— Сердечно поздравляю тебя, салажонок, — сказал он язвительно. — Мало того что тебя забросили в адское пекло, похоже, ты еще умудрился попасть сюда в плохой день.

Репзик, Видмир, Донн, Ральвс и Келл — так звали пятерых гвардейцев, с которыми Ларну довелось разделить окоп. За время затишья перед сражением он узнал о них достаточно много. Как они сами ему сказали, все они были родом с планеты под названием Вардан. Вместе со своим полком, известным как 902-й Варданский стрелковый, эта группа закаленных в боях ветеранов прибыла в город Брушерок более десяти лет назад и оставалась вплоть до сего дня. Десять лет! Он едва мог в это поверить. Однако это было далеко не единственное, что он узнал от варданцев.

— Не понимаю… — пробормотал Ларн, глядя на группу гретчинов на другой стороне нейтральной полосы. — Чего они ждут?

С момента, как появился первый чужак, прошло минут десять. Хотя число стоящих и ожидающих вместе с ним собратьев, быть может, выросло теперь до пары сотен, нестройные ряды гретчинов все еще неподвижно стояли на другой стороне «ничейной полосы». Время от времени между ними вспыхивала свара, когда две-три такие твари вдруг вырывались из общей группы и под ленивыми взглядами соплеменников, вцепившись друг в друга зубами и когтями, начинали кровавую схватку. Большую же часть времени чужаки просто стояли не шелохнувшись, обратив свои свирепые лица в сторону линий обороны людей. Зрелище было не для слабонервных. Уже не в первый раз Ларн поймал себя на том, что с трудом сдерживается, чтобы не вскинуть лазган и не открыть по ним огонь. Ему хотелось стрелять еще и еще, пока последний из обладателей этих безобразных нечеловеческих лиц, на которые он вынужден был смотреть, не будет наконец уничтожен.

— Старый трюк, салажонок, — ухмыльнулся Репзик. — Они ждут, что мы начнем по ним палить и выдадим наши позиции.

— Но ведь это самоубийство! — воскликнул Ларн. — Им что, так хочется собой пожертвовать?

— Кх-х… Они гретчи, салажонок, — принялся объяснять ему Репзик. — Кого интересует, что им хочется! Когда их вожак говорит им встать на нейтральной полосе и стоять там, пока не убьют, не думаю, что у них есть выбор. Конечно, даже один тот факт, что их вожак смышлен настолько, чтобы использовать своего гретча таким способом, говорит о многом. Грубо говоря, это значит, что в атаку зеленокожих поведет не абы кто, а чертовски хитрый сукин сын. И для нас это, похоже, очень плохая новость, ты уж мне поверь. Не так много на свете найдется того, что было бы хуже хитрого орка. Ладно, салажонок, давай теперь помолчим. Потом, после атаки, у тебя будет масса времени на вопросы. При условии, если мы ее переживем, конечно.

Тут Репзик снова умолк, и через мгновение его взгляд, как и взгляды остальных варданцев, был уже прикован к происходящему на нейтральной полосе. Лишенный возможности отвлечь себя разговором, Ларн сразу же почувствовал, насколько напряженной стала атмосфера в окопе.

«Сейчас начнется атака, — подумал он. — Несмотря на то что за спиной у этих людей десятки, быть может, даже сотни подобных атак, напряжение, на кого ни посмотри, явно проглядывает в каждой черточке их лиц!»

Проще говоря, этой мыслью он хотел себя успокоить, уверить, что если даже таким закаленным в боях ветеранам стало не по себе перед лицом неминуемой атаки, то в том, что у него теперь сосет под ложечкой, нет ничего зазорного. И все же полностью убедить себя в этом ему не удалось.

«Я трус! — думал он. — Я уже сейчас боюсь, а выдержат ли мои нервы, когда нужно будет исполнить долг? А если нет? Буду ли я сражаться, когда враг начнет атаку? А если сломаюсь и побегу?..» Однако, какими бы мучительными ни были вопросы, теснящиеся у него в голове, ответов на них он найти не мог.