здесь что не так? Этим средством моют всю базу, и до сих пор никто не жаловался! Да, и мои мониторы тоже. Протирочные губки, Айс, своевременная замена протирочных губок! Поручи её самому бесполезному оператору, и у тебя не будет никаких проблем с мониторами!
— Ты эту дрянь можешь хоть пить, — угрюмо ответил Айзек. — Здесь, на станции, её не будет. Она склеивает.
Кенен раздражённо вздохнул и оглянулся на шум шагов. Увидев Гедимина, он расплылся в радостной улыбке.
— Джед! Ты вовремя. Объясни Айзеку, что от велшевского мыла до сих пор ничего не склеилось.
— А чему у тебя склеиваться? — Айзек кивнул на щит управления. — У тебя нет таких старых пультов. Эта дрянь разбрызгивается, стекает и копится. А потом какая-нибудь клавиша залипает, и реактор стопорится на трое суток. Атомщик, ты видел, что Маккензи тащит на станцию?
Он ткнул пальцем в робота-уборщика, лежащего кверху «брюхом» на ближайшем кресле. Его корпус был вскрыт, внутри виднелись ёмкости с моющими растворами.
— Этим можно мыть коридоры, отсеки, но для щита управления оно не годится, — Айзек выдернул один контейнер и протянул Гедимину. — Вот, смотри. Там уже плёнка. Оно склеивает!
Гедимин мигнул. Последние пару минут он пытался вспомнить, был ли в его реакторном отсеке хоть один робот-уборщик, и подпускал ли сармат его к щиту управления. Кажется, он протёр мониторы губкой… один или два раза, когда показатели уж слишком расплывались. «Обычно мне было не до этого,» — заключил он, вспомнив, что и в реакторный отсек под базой роботы не заглядывают.
— Макаки любят чистоту, — сказал он. — Чем у них моют такие устройства? Кенен должен знать, где это заказывают.
Маккензи сердито фыркнул.
— И ты туда же! Швыряетесь моими деньгами направо и налево. Один думает, что я выну из кармана три тысячи койнов, другому не нравится мыло, которым моют всю базу… Скажи, Джед, во сколько обойдётся модификация трёх уборщиков под очистку радиоактивных труб? Там основной фокус — в ипроновой обшивке, верно? Ну и как, хватит нам ипрона для трёх роботов?
Гедимин мигнул.
— Там не только обшивка. Там… — он на секунду задумался, как лучше объяснить, и Кенен тут же перебил его.
— Но ты можешь это сделать? А? Ты же лучший механик на Луне! Вся база завалена металлоломом и микросхемами. Возьми тройку роботов, выверни их наизнанку, приделай недостающее, — и пусть Айзек успокоится!
— А Маккензи снова спустит все наши деньги на мохнатых самок, — закончил за него Айзек, сердито щурясь на фыркающего командира. Спор пошёл по новому кругу. Гедимин, не вмешиваясь, задумчиво рассматривал робота. «Переделать-то можно,» — думал он. «Но куда, в самом деле, Маккензи тратит деньги?»
— Я сделаю, — сказал он, и оба сармата, замолчав, повернулись к нему. — Нужно шесть наших роботов. Из трёх получится один. А мыло закажи нормальное. Айзек, знаешь, какое надо?
Сарматы, переглянувшись, облегчённо вздохнули.
— Ладно, пусть так, — кивнул Кенен. — Ещё один заказ… и докупить три уборщика… Идём, Джед, через час нас ждут на космодроме.
…Процесс затянулся. Корабль, подготовленный к сдаче, кишел приезжими «макаками». Прилетели они с Весты или с Земли, Гедимин так и не понял, но у каждой из них были замечания, и Кенен, окружённый ими, только успевал разбивать их доводы. Его глаза азартно горели, и он, встречаясь взглядом с Гедимином, весело подмигивал — с его точки зрения всё выглядело прекрасно, и Гедимину оставалось только отойти подальше. Пару раз проверяющие звали его, как начальника работ. На несколько вопросов, относящихся к реактору и турбинам, он ответил — это были простые, понятные вопросы; дальше началось что-то странное, и Кенен, ответив за Гедимина, жестами велел ему собрать остатки бригады и исчезнуть с космодрома. Сармат не стал спорить — «макаки» интересовались его образованием и опытом работы, и он боялся сболтнуть лишнего.
— В «Юйту»? — Иджес, толкнув Гедимина в бок, указал на терминал. Сармат пожал плечами.
— Иди, если хочешь. Я буду на связи.
Он сел на ближайшую скамейку. До него там сидели двое приезжих; заметив сармата, они испуганно вскинулись, подхватили свои вещи и ушли. Так случалось почти всегда; Гедимин уже привык к свободным скамейкам, и сейчас он сел, удобно подогнув ноги, и повернулся к космодрому. Когда мимо не проезжали погрузчики, отсюда хорошо просматривалась площадка с достроенным кораблём, и даже было видно Кенена в кольце низкорослых «мартышек». Сдача объекта затягивалась, и Гедимин не мог даже предположить, когда он вернётся на базу.
— Хей! — голова в жёлтом шлеме высунулась из-за плеча, и сармат удивлённо мигнул — он не заметил, как патрульный к нему подобрался, звук шагов потонул в шуме объявлений. — Механик Джед? Опять плохо?
Гедимин недовольно сощурился.
— Нормально, — буркнул он. «Макака», обогнув скамейку, уже села рядом с ним и с любопытством разглядывала его броню.
— Сегодня раздавал штрафы, — начал Уриэль, не дожидаясь, пока его о чём-либо спросят. — Всё утро раздавал штрафы! Говорят, в Мацоде паркуются как попало. Это они в Кларке не были!
Гедимин удивлённо мигнул.
— Штрафы?
— Ну да, я же патрульный, — Уриэль похлопал себя по нагрудному значку. — А, вот что! Хотел тебе показать. Смотри…
Он положил на колени станнер, быстро вскрыл корпус вокруг сопла и ткнул пальцем в еле заметное расширение.
— Видел? Полуторная мощность!
Гедимин, отобрав у него станнер, присмотрелся и недоверчиво хмыкнул.
— Один и две десятых, не больше. И… это что, от максимальной?
Уриэль довольно ухмыльнулся.
— И ты так с ним и ходишь… — Гедимин тронул переключатель, прикипевший к максимальной отметке, и недовольно сощурился. — Убери, пока никого не убил.
«А что вероятнее — себя,» — сармат покосился на поясную кобуру, развёрнутую, как обычно, наиболее неудобным образом. «Мартышка…»
— Кого этим убьёшь⁈ — Уриэль отнял у него станнер и убрал в кобуру. — Он и так нелетальный. А сейчас
