– Балбес он самоуверенный, а не подопечный, – пробасил здоровяк, усаживаясь на стул.
– Что так, зачистка не удалась?
– С этим порядок – три горошины и двенадцать споранов, не пропадёт в общем. В случае если не будет прыгать очертя голову. Я даже «ой» сказать не успел, руку только поднял для отмашки прикрытию, а он прыг и давай топтуна по черепушке дубасить.
– Руками что ли? – командир удивлённо поднял бровь.
– Да нет, клювом… это же топтун, разве можно без подготовки. Я уж думал, всё, пропали вложения.
– Не надо так переживать, – отчитал подчинённого Бульба. – Он не ребёнок, дожил же как-то до своих лет, значит ещё поживёт, – на последних словах командир хитро подмигнул Клепану.
– Я всё забываю про твой дар, – улыбнувшись, произнёс здоровяк.
– Сам иногда сомневаюсь, но в этот раз картинка чёткая…ладно, не о том сейчас. Сколько раз он телепортировался?
– Восемь, – ответил Клепан после короткой паузы. – Где-то два км напрыгал, немного в общем.
– Захария говорит, что дар затрачивается при активации, расстояние особой роли не играет, – сообщил Бульба.
– Да ладно!? Он что, на любую дистанцию сможет? И так несколько раз? – недоверчиво предположил Клепан.
– Может со временем и сможет, если столько проживёт… Главное, что он нашу дистанцию сдюжит, Захария подтвердила. И ещё, похоже ему не обязательно видеть конечную точку. Кнут может посмотреть и отвернуться, а затем прыгнуть по памяти.
– А ведь молчит об этом. Себе на уме парень, – отметил здоровяк.
– Пусть молчит, а ты бы всем рассказал? Да?
В ответ, Клепан широко улыбнулся.
– Хе-хе.
– Об этом всё, – закрыл тему командир. – Давай к нашим баранам.
– Парни готовы, – правильно поняв, отрапортовал Клепан. – Медведь ждёт отмашки.
– Хорошо… До пиндосов им сутки добираться…
– Это, если не торопиться, – перебил здоровяк. – Наши-то их подгонять будут, за шестнадцать часов добегут. Для бешенного мура сто вёрст не круг, – подытожил он.
– Спешить не надо, вдруг они решат пойти в другую сторону?
– Да кто ж им даст-то? Медведь с парнями для чего? Да и потом, – Клепан склонился над столом, – Мур падаль не только бешенная, но и жадная. Сам знаешь, что им пиндосы отвалят за координаты нашей базы.
– Знаю, белую жемчужину и лучшее оружие. Артиллерия, бронетехника, возможно даже ИВДшку выделят.
– Кому? Мурам? Не смеши, командир, пиндосам проще привалить их по-тихому, – возмутился Клепан.
– Но ведь это возможно?! Страшно подумать, если такой ствол окажется в руках мура. Один более-менее толковый стрелок с ИВД может спалить колонну бронетехники.
– И где они их только достают?
– Ясно где, – грустно улыбнувшись, Бульба посмотрел на подчинённого. – У наших тамошних. Додумались как-то Кулибины, сотворили ствол, который самому дьяволу башку рогатую снесёт… но не о том сейчас, не для того мы такую масштабную операцию задумали.
Бульба ненавидел внешников всей своей солдатской душой, чем не отличался от самого обычного рейдера, прожившего на Стиксе больше одной недели. То, что творили эти нелюди, не укладывалось в голове.
Они знали координаты и цикличность перезагрузки всех родильных домов в радиусе ста пятидесяти километров, сие знание для простого рейдера бесполезно по одной простой причине: там нет ничего и никого, кроме заражённых и мамаш, которые скоро переродятся. Для внешника же это золотое дно, одна иммунная беременная женщина, окупает все возможные потери с нескольких подобных операций. Вытяжка из плазмы новорождённого после должной обработки стоит бешеных денег, цена исчисляется даже не в бриллиантах, а в их месторождениях. Содержимое двух кубового шприца с вытяжкой, попавшее в дряхлую вену какого-нибудь миллиардера, даст ему до нескольких лет жизни. Крем, изготовленный на её основе, омолодит не менее дряхлую кожу. Омолодит настолько, что придётся менять фотографию в паспорте.
Бульба знал всё это от пленного внешника, тот уже год сидел под замком на самом дне базы. Смазливый тридцатилетний парень работал ассистентом хирурга, имеет должное медицинское образование и очень хорошо зарабатывает, точнее зарабатывал. Сейчас же, он вызывает жалость даже у Бульбы, не говоря уже об остальном, женском составе. Потому вся его прозрачная герметичная камера была сплошь увешана ламинированными плакатами, на которых были описаны все возможные злодеяния внешников. «ПРОЧТИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ НАЧНЁШЬ ЕГО ЖАЛЕТЬ!» Это был самый заметный из плакатов.
– Скажи Медведю, готовность семьдесят два часа, – отчеканил Бульба.
– Понял, командир.
***
Генерал Говард не любил свою работу. Начав военную карьеру во Вьетнаме, он воевал всю жизнь. После Вьетнама была Камбоджа, затем Иран, Афганистан, Югославия, Ливия. Скромный список военных компаний, в которых он принимал участие. И сейчас, сидя в подземном герметичном бункере, генерал вспоминал о них с умилением, совсем как его отец в последние месяцы жизни, только что слюни не пускал. Возможно, он постарел, но в свои неполные семьдесят генерал не чувствовал себя стариком, напротив, бодр, подтянут и ещё может отжаться двадцать раз, а это какой никакой, а показатель.
Бодрый старик всё ещё заглядывался на женщин, особенно его волновала чернокожая красотка Уильямс. Стерва догадывалась и потому усиленно крутила бёдрами в присутствии генерала. Подсознательно Говард знал, что дело не в возрасте, а в забытом всеми богами месте с населением, которое они никак не могут приручить. Грёбаный Стикс.
И дело не в том, что ему каждый день приходиться проверять списки на расчленение, шестизначная цифра, ежемесячно капающая на счёт, легко закрывает на это глаза, к тому же, это не люди, а мутанты. В этом отношении совесть Говарда чиста, он выполняет долг перед страной. В конце концов и сюда придёт демократия, долг генерала поддерживать имидж страны, которая всегда и во всём первая. Говард не подведёт.
Из задумчивого созерцания карты ближайших кластеров генерала вывел интерком.
– Генерал Говард, сэр!?
– Уильямс!?
«Ох уж эта Уильямс».
При звуке её голоса у генерала поднималась температура, но не во всём теле, а только в промежности, пробуждая подзабытые ощущения.
Маргарет, его жена, уже не пробуждает ничего, кроме нервного тика, который Говард мастерски скрывает. Не трудно два дня за месяц строить из себя любящего супруга. Совет директоров не даёт больше двух дней. Генерал, при желании, мог бы добиться более продолжительного отпуска, но тогда они могут решить, что бессменный генерал устал, и начнут искать сменщика, дабы перевести на вахтовый метод.
Его знакомец из совета уже делал намёки. Говард не мог такого допустить, ведь до желанной инъекции осталось каких-то три месяца, а со сменщиком срок удвоится. Он заслужил право на сыворотку как командующий фортом. Вожделенный укол раз в три года и старость сдаёт позиции. Почти три года назад, когда Говарду сделали первый укол, он завёл интрижку с ассистенткой доктора Маршала, это не трудно, когда скидываешь груз десятков лет и чувствуешь себя молодым жеребцом. Как же приятно ощущать бьющие в голову гормоны. Через несколько месяцев Говард станет ещё моложе, и Латиша Уильямс развеет его тоску.
– Генерал, сэр, воздушная разведка докладывает, сектор семь-ноль-пять перезагрузился на шесть часов раньше запланированного времени.
– Ну что ж, такое бывает, лейтенант, спасибо за своевременный звонок и передайте разведке, что их внимательность зачтётся, – говоря это, генерал рисовал в воображении живописную картину извивающегося под ним упругого чёрного тела Уильямс.
– Так точно, сэр, – сказала лейтенант и отключила связь.
Это игра воображения? Или в её голосе появились игривые нотки?.. Не важно, всему своё время. Сейчас же необходимо заняться рутиной. Кто, кроме него?
– Хейз, – требовательно произнёс генерал, выжав нужную кнопку внутренней связи.
– Генерал, сэр!? – сразу ответил тот, словно знал, что его вызовут именно в эту секунду.
