ничего другого не желаю!
– Вы уже достаточно набрались, и, если будете так буянить, вас арестуют. Где вы живете?
– ...А тебе какое дело?! И не живу я больше нигде! Подняв голову, он уставился на Морозини мутным, но отнюдь не злобным взглядом:
– Ты кто? Ты сицилиец, как я? Нет! Ты не сицилиец. У тебя выговор резкий!
Было ясно, что даже в таком состоянии он сохранял остатки здравомыслия, подобно многим выпивохам, которые теряют разум лишь после чрезмерных возлияний.
– И все же я итальянец, – сказал Альдо, отказавшись в данном случае от своего излюбленного противопоставления. Его очень заинтересовал тот факт, что пьяница был сицилийцем, и он спросил: – Тебя как зовут?
– Агостино! И мне надо выпить, а потом слинять отсюда прежде, чем это произойдет!
– Что?
– Свадьба!.. Я этого больше видеть не хочу!
Словно от удара молнии в черном небе, в голове Альдо все мгновенно прояснилось, едва он услышал это не слишком распространенное имя, которое назвала ему в «Ритце» Жаклин Оже. Это был камердинер Риччи – тот, что помог ей бежать и дал немного денег. А теперь сам готовился дать деру? Решение было принято мгновенно:
– Идем со мной! – сказал он, схватив за руку сицилийца, который попытался вырваться, однако особого рвения не проявил, поскольку был ниже ростом и далеко не так силен, как сухощавый, но мускулистый Альдо.
– Я не хочу никуда идти! Я хочу выпить!
– Ты получишь выпивку!
– Куда ты меня тащишь?
– В таверну! Там ты найдешь все, что тебе нужно! Я буду тебя поддерживать, но ты старайся идти сам.
Последнее замечание было излишним. Если бы Агостино отказался, Альдо просто оглушил бы его ударом кулака и унес на своих плечах. Этот сицилиец оказался подлинным даром небес, и его следовало укрыть в надежном месте, пока не спохватятся другие подручные Риччи. Через несколько минут оба были в таверне, причем Морозини предварительно осмотрелся. К счастью, последние посетители сегодня не задержались из-за плохой погоды, и в зале практически никого не было. Тед также отсутствовал, но Альдо, решив, что тот удалился в свое укрытие, поволок туда своего драгоценного пьянчугу, постучался и вошел, не дожидаясь разрешения. Действительно, Тед с задумчивым видом сидел в кресле и курил. Он тут же вскочил, намереваясь высказать все, что об этом думает, но Альдо опередил его:
– Я принесу извинения позже! Этот парень надрался, как настоящий поляк, хотя сам он сицилиец! И рассказывает удивительные вещи!
Без особых церемоний Альдо свалил свою ношу на диван, отчего пьяница блаженно засопел, а затем спросил Теда:
– У вас не найдется для него чего-нибудь покрепче?
– Вы же сами сказали, что он мертвецки пьян! Разве ему не хватит?
– Совсем немного алкоголя, чтобы я сдержал слово. Потом можно будет влить в него побольше кофе!
Пока Тед наливал в стакан свое драгоценное виски, Альдо рассказал о вырвавшихся у Агостино словах, о его очевидном страхе и намерении бежать. При слове «свадьба» хозяин таверны изменился в лице:
– Это означает, что Риччи намерен жениться в третий раз?
– А вы как думаете? И еще... По вашему мнению, кого он поведет к алтарю?
Загорелое лицо Теда посерело, а в глазах отразился ужас:
– О нет! Это не может быть она!
– Боюсь, что может. Конечно, поселилась она не в Палаццо, но означает ли это, что у нее нет желания там жить? Англичанка никогда не осталась бы в доме своего жениха до свадьбы. Впрочем, то же самое относится и к представительницам других наций.
– Но ведь предыдущие невесты жили там!
– Ну и что? Этой девушке необходимо демонстрировать добропорядочность, поскольку она далеко не такая невинная простушка, какой вы ее вообразили. Она твердо решила выйти замуж за Риччи...
– Почему вы в этом уверены?
– Из-за цвета волос. От природы ваша Мэри Форсайт блондинка прекрасного скандинавского типа, с серебряным отливом...
– Так вы ее знаете?
– О да! Простите, что не сразу открыл вам это, но прежде у меня не было причин откровенничать с вами. Я никак не ожидал, что Марго-Пирожок остановит свой выбор на Риччи, ведь в ближайшие дни Ньюпорт заполонят богатеи, увешанные драгоценностями.
– Марго-Пирожок?!
– Да. Или Марго-воровка. Такое прозвище дали ей полицейские разных европейских стран, которым никак не удается схватить ее. Она попалась лишь в Палестине, три года назад, но сумела-таки улизнуть, уж не знаю каким образом. Добавлю, что специализируется она по преимуществу на старинных и исторических украшениях, так что это не какая-нибудь заурядная мошенница: она очень образованна, очень ловка и холодна как лед во всем, что касается ее ремесла. И не зная того, что известно нам обоим, я мог бы даже пожалеть Риччи, угодившего в ее сети: она способна обобрать его до нитки!
Несчастный Тед внезапно оказался посреди осколков своей разбитой мечты. Однако он с таким подозрением уставился на своего странного гостя, что тот невольно поежился.
– Как вы ухитрились все это разузнать? – медленно проговорил хозяин таверны. – Это ведь имеет мало общего с Войной за независимость, французским отрядом и всем прочим, о чем вы мне столь живописно рассказывали.
– Все верно, отрицать не буду. Хотя по материнской линии я действительно происхожу от одного из офицеров Рошанбо, действительно люблю рисовать акварели и даже писать маслом, но у меня нет ни времени, ни желания сочинять книжку о вашей революции.
Моос выпрямился во весь рост и сжал кулаки:
– Полагаю, вы обязаны сказать мне всю правду! – отчеканил он. – Кто вы такой?
– Альдо Морозини. Это истинная правда. Венецианец, что тоже правда. Однако профессия моя – эксперт по историческим украшениям. Почти как у Марго, но только я покупаю, а не ворую. Именно занимаясь поиском двух тысячелетних изумрудов в Иерусалиме, я повстречал женщину, которая именовала себя достопочтенной Хилари Доусон, специалистом по древней керамике и сотрудником Британского музея.
Спокойствие Альдо, небрежная элегантность, с которой он закурил очередную сигарету, казалось, произвели впечатление на американца. Однако сдаваться Тед не собирался:
– Чем вы докажете, что сейчас говорите правду?
– Я покажу вам свой паспорт, который вы тактично не попросили предъявить. Кроме того...
– Где вы, Тед Моос? – раздался женский голос из зала. – Покажитесь! Мне нужно с вами поговорить...
Хозяин таверны, двинувшись на зов, открыл дверь, и перед ним предстала обладательница характерного контральто, которое Альдо узнал сразу: Полина! Действительно, это была она – в белом костюме, соответствующем сезону, но никак не погоде сегодняшнего вечера!
– А, вот и вы! – вскричала она, увидев Теда, лицо которого вновь осветилось
