– Нет. – Он испустил вздох глубокого облегчения. – Не думаю. Но на какой-то ужасный миг ты позволила мне решить…
– Я его потеряла, – проговорила она и натянула простыню на лицо.
– Потеряла его? Ты хочешь сказать, неизвестно куда положила? Не помнишь, где спрятала? – Он стянул простыню с ее лица. Джулия смотрела на него умоляюще. – Ну скажи, что ты потеряла его где-то в доме.
Она нервно сглотнула слюну.
– Хотелось бы мне, чтобы это так было. Но нет. Он исчез. Тетя Гермия поручила уборку музыкальной гостиной каким-то двум трубочистам, которых взяла с улицы. Возможно, нам не стоит беспокоиться. Кому, кроме меня и нескольких тысяч англичанок, нужен твой портрет в обнаженном виде?
– В обнаженном?! – потрясенно переспросил он, искренне надеясь, что ослышался. – Ты так и не пририсовала одежду? Ни тряпочки? Ни фигового листка?
– Ну, понимаешь, я все размышляла, не стоит ли заслонить тебя колесницей… когда рисунок пропал. Может быть, его выкинули. Как ты думаешь?
– Я боюсь думать об этом, Джулия. Я буквально цепенею при мысли о возможном появлении моего голого изображения на улицах Лондона. – Ситуация была в высшей степени неловкой, но вряд ли стоило из-за нее портить их интимную близость.
Он потом, утром, займется пропавшим рисунком, а эти ночные часы принадлежат Джулии.
Она разбудила его среди ночи, блуждая ладонью по его животу. Хит пошевелился.
– Ты меня простил? – прошептала она, прижимаясь к нему нежным, теплым ото сна телом.
Он перекатился и подмял ее под себя, удерживая мощными бедрами.
– По-моему, тебе нужно заработать мое прощение.
– Я постараюсь, – улыбнулась она.
У него перехватило дыхание, когда Джулия снова толкнула его на спину. Уже начинало рассветать, но поместье еще было охвачено тишиной. Хит погрузил пальцы в ее локоны, его сердце забилось чаще, невыносимое напряжение нарастало сладостной мукой.
– Простил меня? – осведомилась Джулия тоном роковой соблазнительницы.
У Хита было ощущение, что он сейчас взорвется.
– Все, что угодно, – хрипло простонал он.
Она довела его до края, испытывая на прочность его выдержку. Он потянулся к ней и одним гибким движением снова перекатил ее на спину, под себя. Одной ладонью он захватил оба ее запястья и завел ей за голову.
Она лежала, затаив дыхание в сладком предвкушении, а он прокладывал поцелуями дорожку вниз по животу.
Она выгнулась, издав низкий горловой звук. Пусть она помолвлена с другим, но теперь будет принадлежать только ему. Ее тело забудет других мужчин и будет знать лишь одного хозяина.
– Это так порочно, – задыхаясь, выговорила она.
– Господи, ты что, хочешь, чтобы я прекратил?
– Если ты прекратишь, я умру.
Она, задыхаясь, уткнулась в подушку. Он терзал ее, пытал ласками. Вытягивал все чувства, пробуждал все тайные ощущения, пока она не стала извиваться под ним. Сердце Хита стучало молотом, но он отказывался отпустить ее.
Глаза ее были закрыты, тело раскалено. Она обвила ногами его бедра и стиснула. Ее неукротимая чувственность воспламеняла его отклик, бросала вызов его самообладанию.
– Хит!.. – умоляла она, то ли желая, чтобы он остановился, то ли – чтобы любил сильнее.
Он не мог этого понять, но и остановиться уже не мог. Он жаждал только освобождения, которое она могла ему дать. Он закинул ее ноги себе на плечи и в чувственном беспамятстве стал вращать бедрами. Жестче, сильнее, жарче… глубже и глубже, пока душа не понеслась ввысь в чистой радости обладания ею.
Он выгнул спину, ощутил, как его тело захлестывает удовольствие, содрогнулся в пронзительном блаженстве удовлетворения. Когда утих последний спазм экстаза, у него хватило сил лишь с изумлением посмотреть на нее и нежно прикоснуться к ее щеке. Их глаза встретились.
– Бог мой!..
Она вздохнула.
Он повалился рядом и заключил ее в объятия.
– Думаю, я никогда не смогу насытиться тобой.
– Я чувствую, как бешено бьется твое сердце, Хит, – прошептала она.
– Это все ты. – Его руки сжались вокруг нее в стремлении защитить… охранить. – Со своим мужем ты тоже была такой страстной?
– Нет. Никогда, – выдохнула она.
– А с Расселом? – спросил он, потому что этот вопрос давно жег ему душу.
Он уничтожит навсегда ее воспоминания о других мужчинах… Только дайте ему эту возможность.
– Нет. Мы с Расселом никогда не были настолько близкими.
– Только не говори, что он не пытался, – промолвил Хит, не в силах поверить, что есть на свете мужчины, которые могут устоять перед ее природной, ненаигранной чувственностью.
– Этого я не говорила.
– Ублюдок, – мрачно пробормотал. Хит.
Джулия рассмеялась и повернула голову, чтобы полюбоваться его профилем. Он не смотрел на нее: боялся, что не сможет скрыть свою неприязнь к Расселу, что она поймет, каким безумным собственником становится он, как жаждет защитить ее от всех неприятностей. И еще он старался утаить наслаждение, которое принесла ему их физическая близость. У него было много времени, чтобы научиться ее ценить, чтобы понять, что она для них значит.
– Хит? – мягко окликнула она его.
Он посмотрел на нее сверху вниз, и выражение его лица смягчилось. В ее голосе звучала тревога, и ему не захотелось портить ревностью этот чудесный момент.
– В чем дело? – спросил он, встречая ее взволнованный взгляд.
– Я знаю, как работает у мужчин голова.
– Ты знаешь, как работают все части мужского тела.
– У миссис Уотсон, – улыбнулась она, – это звучало слишком академично. Осмелюсь предположить, что когда-нибудь она откроет школу и будет пользоваться огромным успехом…
Хит ухмыльнулся:
– Только не предлагай себя на роль учительницы.
Ее взор шаловливо скользнул по нему.
– Полагаю, что каждый мужчина хочет быть первым любовником женщины. Мне хотелось бы, чтобы им был ты, но…
– Дорогая Джулия. – Он нагнул голову и поцеловал ее нежные соблазнительные губки. – Ты жестоко ошибаешься.
Она угнездилась в его объятиях.
– Ошибаюсь?
– Да. Каждый мужчина хочет быть последним любовником женщины. И в твоем случае так и будет.
Часом позже, перед самым рассветом, Хит зашевелился. С улыбкой он натянул одеяло на ее голые плечи и разжег огонь в камине. Какую-то блаженную минуту он полежал без движения, ощущая удовлетворенность, ранее ему неведомую. Как же было хорошо лежать рядом с Джулией и слушать ее дыхание.
Здесь, за городом, в доме брата, опасность, грозившая от Оклера, объяснение с Расселом казались такими далекими, что мысли о них можно было задвинуть глубоко-глубоко. А вот игнорировать Джулию никак невозможно. Возместить утраченное время…
