— Я не рассказывал тебе про нового клиента?
— Нет.
— О. Ну, в общем, это был его секретарь, хотел перенести встречу. Чтоб он пропал — у меня сегодня как раз куча дел. — Обернувшись, он бросил на жену быстрый взгляд. — С тобой все в порядке?
— Конечно.
«Иди, уходи. Мне нужно кое-что выяснить, и я не хочу, чтобы ты в это время болтался рядом».
Через несколько минут он ушел. Пенни прислушалась к реву старой машины, никак не желавшей заводиться (чертов драндулет — мы ведь знаем, куда делась новая, правда?), и, когда Дэвид уехал, подбежала к телефону и нажала кнопку определителя, чтобы узнать, кто звонил на самом деле.
Номер был местный, но незнакомый. Может быть, это и правда секретарь какого-то клиента. Тем не менее… Пенни набрала код, препятствовавший определению ее номера, затем принялась нажимать на кнопки. Послышались длинные гудки.
Щелчок.
— Кармин Смит.
Пенни повесила трубку. Кармин. Это не рабочий телефон — очевидно, домашний. Ну что ж, теперь все ясно. Новый клиент. Как же, как же.
— Ублюдок! Двуличный, лживый, неверный, хладнокровный ублюдок!
Именно в этот миг, хотя сама она осознала это несколько позднее, все и началось.
Она наблюдала. О, она наблюдала, и подслушивала, и при любой возможности обыскивала одежду Дэвида, его бумажник, все, что он неосторожно оставлял в пределах ее досягаемости. Шесть дней ее старания оставались безрезультатными. Затем, вечером седьмого дня, пока муж принимал душ, последнее доказательство его вины было найдено.
Пенни не знала, радоваться ей или рыдать, когда она прочла несколько слов, нацарапанных на последней странице его ежедневника: «Кармин, „Крик“, пятница, 12.30». Это была не прошлая пятница — с тех пор она уже заглядывала в записную книжку. Сегодня четверг. Значит, завтра. «Крик» был новым минималистским кафе; Пенни предлагала Дэвиду пойти туда, но он презрительно отверг эту идею, сказав, что это безумно дорогая забегаловка для жертв моды. Теперь она понимала истинную причину его отказа. Не очень разумно приводить жену туда, где встречаешься с любовницей…
Она услышала из ванной звуки, говорящие о том, что Дэвид собирается выходить, и торопливо спрятала книжку во внутренний карман его пиджака. Завтра, в двенадцать тридцать. Отлично. Это будет последним доказательством.
Дождь дал ей возможность остаться неузнанной. Она ждала рядом с кафе, спрятав лицо под большим черным зонтом и делая вид, что разглядывает витрину. Ей повезло; все шло как по сценарию. Дэвид пришел пешком; когда он толкнул дверную ручку, подъехало такси, и появилась Кармин. С гулко бьющимся сердцем Пенни искоса наблюдала, как они приближаются друг к другу, и увидела, что Кармин потянулась к ее мужу, чтобы поцеловать его. Это был не дружеский поцелуй, и Пенни не стала больше ждать — она развернулась, тихо и незаметно, и пошла прочь.
Поэтому она не видела, как отреагировал на поцелуй Дэвид; не видела, как он положил руки на локти женщины и мягко отстранил ее. Кармин застыла на месте, пристально глядя ему в лицо, и то, что она увидела, заставило ее изменить поведение. Она слегка улыбнулась и с сожалением, почти извиняясь, пожала плечами. Затем они вместе вошли в кафе.
— Прости. — Кармин помешивала ложечкой в чашке с кофе, но не проявляла ни малейшего желания его пить. — Да, признаюсь, я надеялась, что у нас с тобой может… что-нибудь быть. Не буду лгать — ты показался мне очень привлекательным, и поскольку мы оба… В общем, это выглядело некоторым образом логично.
Дэвид подумал, что это не слишком высокоморально, но ничего не сказал.
— Извинения принимаются, — произнес он. — Но, может быть, при других обстоятельствах…
— Благодарю, что ты тактично отнесся к этому… Но я переступила черту. Я просто не поняла, как сильно ты привязан к Пенни.
— Я люблю ее, — сказал Дэвид, — И не хочу ее потерять. Когда ты позвонила в первый раз и рассказала мне о ее просьбе, я был потрясен. Я раньше не думал об этом; не задумывался о последствиях своего превращения, о том, что с нами будет в дальнейшем. Но сейчас…
— Ты хочешь, чтобы я это сделала. — Кармин опустила взгляд на скатерть.
— Да. Тогда мы с Пенни никогда не расстанемся. — Дэвид не переставая постукивал пальцами по столу. — Я понимаю, что прошу слишком многого, Кармин; особенно, если учесть, что ты… ну, что я тебя разочаровал. — Он быстро мотнул головой. — Боже, как это глупо звучит; я не хотел…
— Забудь. Я бы не прожила такую долгую жизнь, если бы не обзавелась довольно толстой кожей. Да, ты просишь многого. Но ты просишь ради любви, и совесть не позволяет мне воспользоваться любовью в качестве причины для отказа.
Дэвид словно ожил.
— Значит…
— Я сделаю это. Не за деньги; на этот раз я не приму платы. — Она подняла голову, с видимым усилием заставляя себя встретиться с ним взглядом, и улыбнулась. — Можешь считать, что я делаю это в знак любви к тебе.
Последовала короткая пауза, затем Дэвид глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Спасибо. Я даже не могу передать, как это для меня важно.
— Тогда и не пытайся. — Рука женщины, находившаяся под столом, сжалась в кулак, и ногти больно вонзились в ладони. — Я могу начать сегодня же вечером, — добавила она через несколько секунд. — Чем быстрее, тем лучше, верно? А потом я навсегда уйду из вашей жизни.
— Я не знаю, что тебе сказать, Кармин.
— У тебя уже вошло в привычку повторять «не знаю». — Она выдавила смешок, чтобы показать, что это была шутка. — Тогда я приду к вам в восемь, ладно?
— В восемь. Да. Спасибо тебе.
Кармин поднялась и собралась уходить, оставив свой кофе нетронутым.
— Лучше не говори Пенни заранее о моем приходе. Она… она сейчас не очень-то расположена меня видеть.
— Это скоро изменится.
— Ах. Ну, это утешит меня и послужит вознаграждением за оказанную услугу. — Уголок ее рта изогнулся в шутовской усмешке. — Увидимся сегодня вечером. О, и еще: после процедуры я не прочь выпить бокал-другой хорошего бордоского или бургундского. До вечера, Дэвид.
Дэвид не собирался ничего говорить Пенни, но когда, войдя в дом, он увидел ее враждебное лицо и напряженную походку, ему захотелось утешить ее, улучшить ей настроение. Он поцеловал жену (она ответила холодно) и сказал:
— А у меня есть для тебя сюрприз.
— Да? — Пенни неуверенно взглянула на мужа, желая возненавидеть его за ту боль, что он причинил ей.
— М-м… В восемь ты все узнаешь. Когда приедет Кармин.
— Кармин? — Она, не веря, уставилась на него горящими гневом глазами, но Дэвид уже поднимался по лестнице и ничего не заметил.
