Возьмем, к примеру, тех же барсуков: в среднем с момента, когда к нам поступает барсучонок-найденыш, и до момента, когда он уже совершенно не нуждается в поддержке человека, проходит 15 месяцев. Сколько раз говорилось на страницах, этой книги, как ревниво барсуки охраняют от пришельцев свою территорию — могут и покусать чужака, и даже убить. Значит, для успешного выпуска барсуков требуются люди, готовые заниматься планированием данной работы. В течение зимних месяцев кто-то должен вышагивать милю за милей в поисках территории, свободной от барсуков и при этом способной обеспечить пищей целую группу этих животных. Особенно трудно отыскивать такие территории на юго-западе Англии, где уже сосредоточена четверть всего барсучьего населения Британских островов. Вот почему очень часто сформированные для выпуска социальные группы барсуков приходится отвозить на другие территории, например в Эссекс или Суффолк. Как только нужные территории найдены, их регистрируют ответственные за выпуски выкормленных людьми барсуков природозащитники — скажем, Колин Сэддон из Общества покровительства животным, — и следующей осенью животных туда выпускают.
Осиротевшие или получившие увечья барсучата начинают поступать с марта, так как именно в это время они и выходят добывать себе пищу. Барсучат подбирают и выхаживают разные люди по всей стране, но важно, чтобы по возможности барсучонок не оставался в одиночестве. Правда, это правило действует для всех зверей и птиц — ведь если животное не имеет контакта с себе подобными, а только с людьми, то в его сознании отпечатывается, что он такой же, как и те, кто его выкармливает. А раз так, его уже никогда нельзя будет вернуть в дикую природу. Особенно применимо данное правило к барсукам — у этих животных чрезвычайно развито чувство семьи, им обязательно нужны сородичи, с которыми можно играть и общаться.
Как только барсучата отучаются пить из бутылочки, их нужно скорее включить в общественную группу, насчитывающую до 10 особей; желательно, чтобы там было сбалансировано число самцов и самок. Такие группы помещают в просторные загоны, чтобы свести к минимуму контакт с человеком, и им должна быть предоставлена возможность самим добывать себе пищу.
Когда барсучата достигают приблизительно шести месяцев от роду, группу перевозят на ее новую территорию. Выпуск обычно начинается с июля. Сначала барсуков держат за забором со слабым током, а внутрь кладут тюки соломы — в качестве временного укрытия, пока они не построят себе гнездо. Обычно они обустраиваются быстро, особенно если есть пригодные для жилья заброшенные кроличьи норы.
Но и на этом забота человека о барсуках, которым он даровал землю и волю, не заканчивается. Кто-то должен в течение шести месяцев кормить их и вести за ними каждодневные наблюдения. За это время животные пророют ходы, уводящие за пределы обнесенной забором территории; замечено, что при этом они выбегают наружу и входят назад, уже чувствуя себя собственниками территории, где их поселили. Забор с током на данном этапе убирается. Теперь остается дожидаться следующей весны, когда они ощутят себя полноправными хозяевами. По мере того как они осваивают новые места и все успешнее кормятся сами, подкормка их человеком уменьшается.
В реализации плана по выпуску барсуков важен каждый человек, занятый на каждой стадии. Сейчас, когда я пишу эти строки[11], исполняется четыре года с тех пор, как мы начали осуществление описанной выше схемы, и теперь с уверенностью можно говорить, что она принесла успех: выпущенные нами барсуки, которых мы выкормили с младенческого возраста, успешно закрепились на дарованных им территориях и сами обзавелись потомством.
Заметим, что в разных регионах Англии применяются разные методы. Так, например, в Йоркшире, где уровень преследования барсуков человеком особенно высок (любители барсучьих боев раскапывают до 80 процентов гнезд!), не следует строить временные укрытия из соломенных тюков, так как подобные сооружения послужили бы лишь приманкой для негодяев. К несчастью, в этих условиях могут работать только беззаветно преданные барсукам природозащитники, а гнезда приходится укреплять проволочными заграждениями и бетоном! Спросите, что это — дом барсука или крепость? Дом барсука и должен быть крепостью, не следует забывать о двуногом звере! Кроме того, все барсуки, перевозимые из одной местности в другую, должны быть подвергнуты анализу на туберкулез, а в Уэльсе, кроме того, для их транспортировки требуется лицензия.
Сходная проблема и с лисицами — для их выпуска тоже очень трудно подобрать территорию. Недавно были предприняты исследования с целью выяснения, сколь успешно они адаптируются к жизни в дикой природе, будучи выкормленными в неволе. Но мне кажется опасным делать выводы на основании ограниченных исследований, проведенных в пределах одной территории и только в одно время года путем слежки за лисицами, на которых надеты радиоошейники. Конечно, чем больше мы познаем, тем ценнее накопленные нами сведения, но надо принимать во внимание факт, что каждая ситуация требует особого подхода.
Бывало, мне оказывали поддержку люди, с которыми я так никогда и не встретилась. Как-то раз один журнал по сельскому хозяйству опубликовал статью о нашем Центре и моем интересе к барсукам. В этом же журнале несколько недель спустя появилась статья некоего фермера, который негодовал по поводу того, что каждый год теряет из-за барсуков ягнят, и вновь поднимал набивший оскомину вопрос о связи между барсуками, коровами и чахоткой. В течение почти 20 лет правительство так и не смогло доказать существование этой связи и тем не менее продолжает уничтожать до 5000 барсуков в год, что обходится ежегодно в 200 000 фунтов, и все ради одной цели — показать, что оно чем-то занимается.
Но нашелся и другой фермер — мистер Дрю из Шотландии. Прочитав статью о нашем Центре, а затем материал своего коллеги-злопыхателя, он понял, какую рану нанес мне: последний. Мистер Дрю нашел время позвонить мне и заверить, что есть-таки фермеры, считающие ошибочной «выбраковку» барсуков. Сквозь его густой шотландский акцент разобрать слова иной раз было непросто, но разговор с ним пролил бальзам на мою душу.
— Знаю, статья расстроила вас, — говорил он, — но, ей-богу, не все фермеры такие! Вот мой приятель Джимми Мак-Кавиш — он переехал в Сомерсет, выписал здоровых коров из Шотландии — и ничего, не знал никаких проблем! Барсуков убивать не надо. Даже я знаю — туберкулез передается с кровью, слюной и мочой. Барсуки и коровы не кушают друг друга, значит, кровь в данном случае отпадает. Барсуки не целуются с коровами — значит, слюна тоже отпадает. Мы ставим электрические заборы — значит, они не ходят к нам на пастбища и не метят их, так что моча тоже отпадает.
