Читаем без скачивания Инстинкт бойца - Михаил Нестеров

- Накроем их, ребята. Что-то резво они взяли.

Четверка Марковцева залегла на открытом пространстве сразу за клубом и прицельным и плотным огнем из "АС" бронебойными пулями проредила отступающую колонну.

Сорок метров для опытного стрелка - небольшое расстояние, и в повороте головы коренастого человека, одетого в кожаную куртку, мелькнуло что-то знакомое. Как и во всем облике: короткие ноги, бочкообразное туловище. Кое-что подсказало и его поведение под огнем: видимо, легко раненный, он не упал на землю, как требовали того элементарные правила безопасности, а стоял на месте, ожидая привычной помощи.

Этот человек не был воином. Но считал себя настоящим мужчиной, способным умереть достойно.

Сузив зрачки, Сергей дал по Вахе Бараеву три быстрые короткие очереди.

Не так представлял себе подполковник смерть бывшего партнера, но умер Бараев не героем, а позорно убегая. Бронебойные пули прошили ему ноги, а когда он рухнул на колени, голову его разнесло на куски.

Вставая, Марк бросил взгляд на открывшуюся перед ним панораму. Вдалеке низкие строения комендантской роты, слева приземистое здание столовой тоже не близко, в длину стадиона. Смещаясь к столовой, группы Подкидыша и Подковы почти соединились, но бойцы идут не слитно, уже на расстоянии десятка метров друг от друга. Закончилась пора, когда атаковать можно было плечом к плечу, теперь наступала вторая фаза операции, названная Марковцевым Адом с большой буквы.

71

Звук взрыва и задрожавшие стены склада заставили заложников вскочить на ноги. Спустя десять секунд снова взрыв, потом еще два, и еще, прозвучавших с такой же периодичностью. Какое-то невероятное волнение охватило каждого. Как-то само собой связались вдруг воедино звук реактивного, как им показалось, самолета, прошедшего на бреющем полете, а затем эти громовые разрывы. Кто-то подумал о бомбежке и вполне обоснованно, если исключить частоту взрывов.

- Товарищ генерал! - первым опомнился Андрей Яковлев, тронув Зубахина за руку. - Наши!

Подтверждением этой мысли стали автоматные очереди, которые, казалось, переплетались между собой и не прекращались ни на секунду, то явно спереди, то чуть левее, то перемещаясь в противоположную сторону.

- Десант, товарищ генерал!

Концентрационный лагерь. Узники. Десант. Все как на войне. Даже слезы радости, заблестевшие в глазах пленников, в глазах генерала - генералы тоже плачут. Все по-настоящему.

Яковлев, не в силах сдерживаться, опустился на койку, и плечи его мелко задрожали.

- Я говорил... Операция...

- Тихо ты! - Николай Ватрушев прислушивался к гомону за стеной барака. Арабские наемники, которые охраняли пленников, бегали вдоль стены, об этом можно было судить то по удаляющимся, то приближающимся голосам, которым вторил лай овчарок, сидящих на цепи у входа.

- Дверь! - Ватрушев взялся за один конец койки. - А ну-ка помогите мне забаррикадировать дверь.

Вдвоем с Валентином Казарновым, высоким и сутулым саратовским парнем, взятым боевиками в плен близ Тандо, они, стараясь не шуметь, подтащили кровать к входной двери. Еще два человека несли следующую.

- Гранатами закидают, - Николай с сожалением посмотрел на окна. Их было четыре в этом продолговатом помещении, в отличие от казарм, они находились на высоте человеческого роста. - Пацаны, встаем под окна. Полетит граната - хватай и бросай обратно. По времени успеваем.

Ватрушев в недоумении посмотрел на генерала: в его лице не было ни радости, ни лихорадочной суетливости, охватившей других заложников.

- Товарищ генерал...

Зубахин тяжело поднял обескровленное лицо и обреченным голосом обронил:

- Отстаньте от меня...

И снова уставился в пол, который содрогнулся от очередного взрыва.

- Ё... - выругался Казарнов, - чего ж мы не смотрим-то?

Одни привставая на цыпочки, другие стоя на табуретах осторожно вглядывались в пыльные стекла. Весь горизонт на западе скрывала дымовая завеса. Да еще прибавилось с юго-западной стороны.

- Штаб рванули, - возбужденно выговорил быстро пришедший в норму Андрей. - Вон-вон! - неосторожно выкрикнул он, показывая пальцем. - Я вижу их. Ну точно, наша десантура.

Те, кого он увидел, несли в рюкзаках НД, чтобы снести этот склад и выйти к следующему, ставшему для боевиков стратегически важным объектом. Это была группа лейтенанта Найденова.

К встрече диверсантов готовились шестеро арабов, рассредоточившиеся по двум сторонам здания и занявшие выгодные для ведения прицельного огня позиции. Наемники были вооружены 5,45-миллиметровыми "АКС74у", оружием с энергетически мощным патроном, большим разбросом и нагреванием, однако вполне пригодным для ближнего боя.

Пленники совсем забыли про своих охранников, про гранаты, которые могут полететь в окно, мысленно они словно подгоняли десантников, приближая момент своего освобождения. Но никто не решался дать знать о себе - выбить окно или просто закричать. Боялись, что тогда арабы уж точно угостят "лимонками".

И они ждали освобождения.

И генерал Зубахин ждал. Наконец-то он увидит людей, которые по его вине изощренно были втянуты в его же грязные дела; которые все же решились провести диверсионный акт, руководствуясь неизвестно чем. Наконец-то пленники узнают, кому подавали воду и уважительно называли отцом.

Что дальше? "Суди, народ"?

Генерал плохо разбирался в людях. Единственное наказание, которое грозило ему от пленных пацанов, - это двадцать три плевка в его морду.

***

Давлатов прикинул, сколько в его распоряжении боевиков, получилось около сорока. Если приплюсовать шестьдесят-семьдесят воинов Джафаля да шестерых наемников-арабов, засевших у центрального склада, выходила сотня с гаком. И эта сотня с каждой секундой приходила в себя. Кроме бледного как смерть Тамаза Аширова и двух иорданцев, остальные, включая самого Индуса, были вооружены автоматами. У каждого как минимум по два рожка, как обычно, скрепленных между собой изоляционной лентой, а у отступивших сюда караульных по четыре магазина.

Давлатов не стал соединяться с арабами у центрального склада, у тех была выгодная позиция, а вместе они выступали сейчас подобием широкого фронта. Даже эта шестерка была способна сдержать пыл рвущейся к столовой группы диверсантов.

Для своего отряда Индус поставил определенную задачу: не дать прорваться к складу группам диверсантов с юга и с запада. Эти две группы, рассеивая и отвлекая каждая на себя определенную часть боевиков, медленно, но верно, клином сходились к южному складу. Можно, конечно, было отступить за "колючку", но это значило покрыть себя позором, к которому неминуемо приплюсуется бесславное бегство из штаба.

По рации Давлатов связался с Мустафой:

- Джафаль, держи столовую. Не дай им обойти нас с севера. Их там человек шесть-семь, не больше. Разбей свой отряд и возьми русских в клещи. Убей их, Джафаль! Потом выходи к мечети и прижимай к нам остальных.

***

Этот склад находился чуть впереди других, и если бы удалось рвануть его, волна докатилась бы до следующих, выбила боевиков из-за укрытий, покалечила обломками и посеяла бы среди них очередную порцию паники.

Быстро и удачно тройка Найденова миновала опасный открытый участок. Им помог отряд Марковцева, намеренно сместившийся к северу. Группа Скумбатова при этом осталась один на один со следующим объектом - медсанчастью со стационаром. Есть там кто или нет, но Злодей в очередной раз проделал привычный маневр с НД, подорвав госпиталь боевиков и освободив своего одноглазого командира от последней в его рюкзаке мины. Теперь в группе осталось две, и обе за спиной у Злодея.

Чернов представлял из себя живую бомбу, которая могла взорваться от шальной пули, угоди она ему в рюкзак. Таким же взрывоопасными были Скутер, Подкова и Муха. Они рисковали больше всех: минировали здания и сами являлись живыми бомбами. И тут не было противоречия: в случае гибели бойца во время закладки мины по нему должны были открыть огонь свои же.

***

"Рискует Максимыч", - благодарно подумал о старшем товарище Пантера. Пантюхин чувствовал особое к себе отношение Сергея Марковцева, кое-какое объяснение Михаил получил из внезапно оборванной Сергеем фразы: "А я всегда хотел сына..." Видно, взаправду что-то не так сложилось в жизни подполковника.

Пантера издали приметил неплохое укрытие и, первым достигнув угла столовой, залег за бетонным, словно для него приготовленным фундаментным блоком. Тот отстоял от угла на метр с небольшим и подходил по высоте, чтобы лежа вести из-за него прицельный огонь.

Неистовый Скутер по ходу движения вдоль стены бросал в окна гранаты и посылал внутрь короткие автоматные очереди. Столовую, крайний к северу объект, пока не подрывали, ее диверсанты должны были использовать при отходе с базы. Вот тогда-то это длинное здание взлетит на воздух, а они получат столь необходимые дополнительные минуты.