А на той стороне у неведомого английскому адмиралу Бородулина вновь, наконец, всё сошлось, и он всё-таки уместил в этот отведённый промежуток «свой дуплет»!
Реализовалось буквально «написанное»:
«…две жуткие полуторатонные чушки насыщенной молибденом стали пробили поясную броню в пяти футах ниже ватерлинии, где она уже истончалась от надводных четырнадцати дюймов…» [173].
…расположенные за главным броневым поясом защитные переборки не выдержали разрыва снарядов, разрушения достигли машинно-котельного отделения, повергая там всё в хаос огня и пара. Приплатой внутрь хлынула забортная вода.
Вернув себе равновесие, концентрируя взгляд, Мур увидел, как в этот раз стрелка креномера поползла, поползла, «глотая» деление за делением. На другом измерителе резко упало число оборотов, «Дьюк» начал терять в ходе.
С низов забили тревогу — всё серьёзно!
Он и сам уже всё понял, мрачно признавая:
— Ещё одно подобное попадание и мы потеряем корабль Его Величества. Приказ «Лево на борт, разорвать дистанцию» был произнесён тихо, будто неохотно, но вполне чётко, чтобы быть расслышанным.
Умывшись очередным близким накрытием (всплески при падении 406-мм снаряда достигали свыше семидесяти метров, вздымая не одну тонну воды), «Дьюк оф Йорк» всё больше кренясь на правый борт, отвернул в сторону.
Следующий уступом позади «Кинг Джордж» повторит эволюцию.
Вахтенный офицер отметит в журнале время, обратив внимание, что с момента первых выстрелов этой очередной артиллерийской сшибки не прошло и пятнадцати минут. И не важно, что один из последних залпов «Кинг Джорджа» не пропал впустую…
Командующий флотом Г. Мур отпускал советский линкор… и всю эскадру. — Сэр, контр-адмирал Гонт на связи…
* * *
Тяжёлый «Каунти» [174] был ещё в досягаемости. Однако, рассеяв крейсерский отряд англичан, Москаленко счёл свою задачу выполненной. Увлекаться погоней за превосходящим в скорости, к тому умело и колюче огрызающимся тяжёлым крейсером в его планы не входило.
На тот момент он не знал, что один из посланных «на посошок» 152-мм снарядов пробил «Норфолку» борт в районе энергетической установки. Машинной команде пришлось остановить работу котла № 1. Как результат ход корабля сразу упал до двенадцати узлов. Продолжи советский рейдер давление, уже изрядно измордованный, утративши большей частью боевой потенциал (выбитые орудия и командно-дальномерные посты), HMS стал бы лёгкой добычей.
Левченко собирал эскадру.
Поддержка общего информационного поля соединения советских кораблей, разделившихся в ходе боевого маневрирования, по понятным причинам по-прежнему оставалась за «Кондором». Как и полное освещение окружающей обстановки, транслируя данные с РЛС на флагманский «Советский Союз». С отступом линкоров Мура становилось понятным — всё закончилось. Приказ командующего ориентировал корабли на северо-восток.
На пути «Кронштадта» оказывался полуживой «Сумарес», вдруг «передумавший» тонуть… по крайней мере немедленно.
* * *
Борт эскадренного миноносца был прошит гроздью снарядов по всей длине, разворотив разрывами внутренности, выведя из строя основные механизмы машинного отделения. Давно бездействовала артиллерия. Окутанный паром и дымом корабль встал, принимая забортную воду через многочисленные пробоины. Крен медленно, но неукоснительно нарастал, местами пожары тушила сама вода океана.
Мэнли Пауэр отдал приказ приготовиться к эвакуации.
Люди выбирались наверх, готовя то немногое, что уцелело из спасательных средств.
— Дело плохо, — болезненно морщась, старший помощник стаскивал с себя одетые по пожарной тревоге огнезащитные капюшон и перчатки. Некогда белые, а ныне перепачканные сажей.
— Зря вы. Так было бы теплей.
— Как бы не пришлось выгребать вплавь в одних жилетах. Все, что было на верхней палубе — катер, шлюпка — разбито, сгорело или иссечено осколками. В активе два уцелевших плотика и надувная лодка. На всех не хватит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Сэр! Там!.. — окликнул свесившийся с артиллерийской площадки матрос, указывая куда-то сторону левого траверза за корму. Оба офицера, оскальзываясь на мокром настиле уже заметно скособоченной палубы, поспешили перейти на другой борт.
— Срань господня!
Маячившие досель только в бинокле, а ныне высящиеся надстройки линкора большевиков вдруг оказались совсем близко, нарастая глыбой буквально на глазах. Он должен был пройти мимо, но вдруг… это «вдруг» конечно растянулось на пару минут осознания, серый силуэт сузился до вида в фас, то есть приближающийся линейный корабль довернул и шёл прямо на них.
— Неужели давить будут? — изумился Пауэр, и сплюнул, выругавшись — подобная мысль могла появиться только в воспалённом последствиями боя мозгу — уж больно грозным видом накатывал серый громила.
«Чушь какая! Кто в здравом уме будет портить себе обшивку, чтобы потопить уже обречённую металлическую скорлупку».
Конечно, линкор проходил мимо.
Кэптен вскинул бинокль, ловя фокус, разглядывая, как у среза палубы на «русском» появились крохотные фигурки: их видели, на них тоже смотрели — люди-бинокли. И стволы. Но огня никто не открывал.
«Какое ему дело до нас. Сами потонем. Уже не корабль — дырявая кастрюля».
Внимание привлекли звуки сзади, оглянулся: старпом вместе со здоровяком главным старшиной возились у установки «Эрликона», заряжая, разворачивая, выбирая максимальный угол возвышения при прогрессирующем крене.
— Уолтер, не дурите. Ему ваши «двадцать миллиметров» не помеха. Вы их лишь разозлите. Нам сейчас только расстрела в упор не хватало.
Впрочем, со стрельбой у подчинённых всё равно не заладилось. Палуба поехала из-под ног — эсминец заваливался, стволы зенитки уткнулись вниз, глядя в воду.
HMS «Saumarez» лёг набок.
Матросы панически перебирались с палубы на борт, цепляясь, стараясь удержаться на мокром и скользком металле. Слышались крики, кому-то видимо не посчастливилось упасть в воду. Какой-то расторопный матрос помог командиру, подав руку. Выбравшись на относительно ровную поверхность, Пауэр снова жадно уставился бинокль, в этот раз с удовлетворением отметив, что «русскому» тоже досталось — борт и надстройки несли следы воздействия английских снарядов.
Наконец сообразил, что суета за вражескими леерами не праздная, разглядев подготовленные к сбросу стандартные надувные плотики, наверняка поставлявшиеся России по ленд-лизу.
«Для нас»?.. — злорадство сменилось другой, неловкой эмоцией. Ненадолго.
Озлобленность возвращалась:
«И как нам прикажете всё это вылавливать из воды»?
Однако вражеские моряки, там, знали что делают, скинув спасательные средства так, чтобы их в итоге погнало по ветру терпящим бедствие.
«Прямо неистовое благородство какое-то. Хорошо-хорошо. Это вам зачтётся, когда Королевский флот будет вас топить».
Люди прыгали в воду. Истекающий из танков мазут затянул вязкой плёнкой морскую поверхность, образовав что-то похожее на изолированное пятно спокойствия среди всколоченных пенными барашками волн.
Серая бронированная стена проходила мимо, погнав волну из-под форштевня, достигшую, захлестнувшую прибоем окунувшиеся в воду надстройки тонущего корабля.
«Русский» быстро уходил. Ещё не затянулся его кильватерный след, а эсминец, доживая свои последние минуты, успев показать поросшее ракушкой днище, мягко, без всхлипа и водоворотов исчез с поверхности.
* * *
Расстояние между эскадрами росло… между отдельными заблудшими в кризисах сражения кораблями. Светлея медленно и неохотно, пределы видимости в пересыщенной влагой атмосфере и периодических осадках варьировались, расчёты дальномерных постов ещё примерялись, ещё провожали, ещё вели в своих градуированных шкалах и сетках, как говорят артиллеристы, «иногда возникающие цели».
