Пока штаб-квартиры высшего командования в Германии и Финляндии пытались понять, куда дует ветер, на всем фронте от Финского залива до бухты Западная Лица стояла мертвая-тишина; после советского летнего наступления 1942 г. здесь практически ничто не изменилось. Ожесточенные споры между 20-й горнострелковой армией и ОКВ вызвала лишь формулировка того, как назвать фронт. ОКВ настаивало на названии фронт без боевых действий, тогда как 20-ю горнострелковую армию больше устроила бы характеристика фронт без крупных боевых действий, поскольку некоторое количество потерь она все же несла.
На Дальнем Севере самой большой проблемой XIX горнострелкового корпуса было снабжение, целиком и полностью зависевшее от кружного маршрута через Норвегию; причем в первую очередь это сказывалось не на текущих нуждах, а на создании резервов. Фронт на Лице, который был ареной борьбы в 1941-м и 1942 гг., нужно было превратить в систему связанных между собой сильных оборонительных укреплений. Однако из-за трудностей строительства в зоне вечной мерзлоты завершить ее создание можно было не раньше лета 1944 г. Солдаты ютились в землянках, сооруженных за передовой. Благодаря суровому климату число заболеваний (особенно желудочно-кишечных) было чрезвычайно низким. К югу от Лицы фронт представлял собой систему укреплений, находившихся на севере в 2–5 километрах друг от друга, но на его большей части и особенно на южной оконечности, у Ивало, это расстояние составляло 13–16 километров, а иногда и больше. Между флангами XIX и XXXVI горнострелковых корпусов зияла брешь в 160 километров. Для защиты Печенги на побережье была создана дивизионная группа Росси, а 210-я пехотная дивизия отвечала за восточный сектор между позициями армий 20-й горнострелковой и «Норвегия». Самым важным военным объектом в зоне XIX горнострелкового корпуса были никелевые рудники. Согласно приказу Гитлера, все обогатительные и силовые установки следовало как можно скорее либо убрать под землю, либо разместить в непроницаемых для бомб цементных корпусах. Рудники охранял пехотный полк, снабженный артиллерией. Считалось, что здешняя противовоздушная оборона — самая сильная на всем Восточном фронте.
XXXVI горнострелковый корпус, линия фронта которого не менялась с осени 1941 г., и XVIII горнострелковый корпус создали на своих участках сильные оборонительные укрепления, особенно на флангах. В отличие от тундры леса хватало с избытком, и поэтому солдаты жили в деревянных бараках. Условия здесь были такими же, как и в секторе финской армии, однако финны, славящиеся своим плотницким искусством, умудрялись делать бараки не только пригодными для жилья, но и нарядными. В целом немецким солдатам жилось в Финляндии довольно спокойно.
Однако эта тишина была зловещей; видимо, противник считал, что судьба 20-й горнострелковой армии и всего финского народа решена, а потому не стоит тратить на них время, пока не опустится финальный занавес. Взгляды всех финнов были обращены на юг, в сторону главного фронта, откуда должны были поступить ответы на два главных вопроса: смогут ли германские армии создать линию обороны и, в частности, удастся ли группе армий «Север» продолжить блокаду Ленинграда. И тот и другой являлись для Финляндии вопросами жизни или смерти, но последний был важнее, потому что в случае освобождения Ленинграда русские могли повернуть на север, через Карельский перешеек проникнуть в самое сердце страны и заставить ее выйти из войны независимо от ситуации на других участках фронта. Хуже всего для Финляндии было то, что город имел не только стратегическое значение, но и являлся национальным символом Советского Союза, и его освобождение было для русских делом престижа.
Зная о значении Ленинграда для Финляндии, а следовательно, и для положения немецких войск в Скандинавии, Гитлер 13 мая приказал группе армий «Север» готовиться ко взятию города, назначенному на конец лета. Но уже во время подписания приказа возникало сомнение в том, что группа армий «Север», уже давно находившаяся в обороне, сможет надолго перехватить инициативу и перейти в наступление. Сама группа армий «Север» докладывала, что у противника есть две тактические возможности, которыми он явно собирается воспользоваться еще до конца 1943 г. Первая заключается в оттеснении немцев от Ленинграда, что русские уже пытались сделать прошедшей зимой. Вторая заключается в нанесении удара южнее озера Ильмень, на стыке групп армий «Север» и «Центр», с целью разрезать две немецкие группировки и отбросить группу армий «Север» к побережью Балтики. Уверенности в том, что группа армий «Север» способна помешать противнику сделать и то и другое, не было.
Во время относительного затишья, наступившего весной, штаб Кюхлера разработал план операции «Паркплац» («Парковая площадь») по взятию Ленинграда. Большинство осадной артиллерии, переброшенной в 1942 г., все еще находилось в расположении группы армий, но ей требовались подкрепления в количестве восьми-девяти дивизий, а получить их можно было только после того, как группа армий «Юг» закончит операцию «Цитадель» по ликвидации гигантского выступа к западу от Курска, который образовался после зимних боев.
Операция «Цитадель» началась 5 июля и закончилась через неделю. Она превратилась в сокрушительное поражение; в конце месяца широкомасштабное советское контрнаступление привело к прорыву немецкого фронта в районе реки Донец, а затем группа армий «Юг» отступала два месяца подряд и остановилась только у Днепра. Едва началось наступление на юге, как русские повернули на север и 22 июля приступили ко второй решительной попытке освободить Ленинград от блокады. В связи с катастрофой на юге и грозящей катастрофой на севере 31 июля ОКХ приказало группе армий «Север» создать специальный штаб для проектирования линии обороны между рекой Нарвой и западным берегом озера Пейпус, в 200 километрах к юго-западу от Ленинграда. Про операцию «Паркплац» было забыто.
С приближением осени дурные предчувствия финнов усиливались. В июле по просьбе Маннергейма финский батальон СС вернули на родину, где он был расформирован. В том же месяце Финляндия ответила отказом на устное предложение обсудить условия мира, переданное через финское посольство в Стокгольме. Примерно в это же время финны через свое посольство в Лиссабоне сообщили Соединенным Штатам, что в случае вторжения американских войск в Северную Норвегию они не станут присоединяться к сопротивлению. В августе, когда стало ясно, что дела немцев на юге плохи, три члена парламента обратились к Рюти с петицией, подписанной 33 видными людьми, в которой утверждалось, что Финляндия катится в пропасть. Президента просили предпринять шаги, направленные на восстановление отношений дружбы и взаимного доверия с Соединенными Штатами и выход из войны. В том же месяце содержание петиции опубликовала шведская газета. Статья вызвала дискуссию (в том числе и в прессе), в ходе которой подавляющее большинство участников высказались за сепаратный мир.
В сентябре все финны с нараставшей тревогой следили за тем, как сбываются их худшие опасения. Группа армий «Север», после целого месяца советских атак продолжавшая цепляться за Ленинград кончиками зубов, отчаянно пыталась построить так называемую линию укреплений «Пантера» на линии река Нарва — озеро Пейпус. Даже неопытному наблюдателю было ясно, что группа армий может в любой момент начать отступление и дело только в сроке.
14 сентября 20-я горнострелковая армия, отвечая на запрос ОКВ, выразила мнение, что группа армий «Север» не должна отступать ни при каких обстоятельствах. Финны, следящие за сообщениями с линии фронта, уже чувствуют себя преданными, поскольку неоднократно обещанного взятия Ленинграда так и не произошло, хотя возможности для этого были. После отхода группы армий «Север» к озеру Пейпус финские фронты на Олонецком перешейке и линии Маселькя станут клиньями на советской территории; придется начать отступление без всякой гарантии того, что удастся где-то остановиться и вновь организовать оборону. Скорее всего, результатом такого отступления будет смена правительства и установление режима, ориентированного на Россию. Если русские предложат приемлемые условия мира, Финляндия выйдет из войны, а 20-й горнострелковой армии придется самой выбираться из страны, что в условиях зимы и плохого состояния дорог в Северной Финляндии и Северной Норвегии будет чрезвычайно затруднительно. Спустя неделю финское правительство предупредило через германского посла в Хельсинки и своего посла в Берлине одновременно, что отступление немцев из областей, расположенных к югу и западу от Ленинграда, будет иметь для Финляндии самые серьезные последствия. В конце месяца командир XXXVI корпуса после поездки в Хельсинки доложил, что финны не могут думать ни о чем, кроме отступления немцев от Ленинграда.
