Леди Беатрис приняла неопределенный ответ Лиззи за согласие.
– Главное, моя дорогая, ничего не бойся. Сам акт может тебе сначала показаться очень странным, но потом ты привыкнешь к этому и, смею сказать, станешь даже получать удовольствие. – Леди Беа нахмурилась. – Некоторые женщины ошибочно считают, что светские дамы не могут или не должны испытывать наслаждение в половых отношениях. Ерунда! Леди может быть такой же страстной, как и проститутка. Кровь и плоть у всех одна. Главное – что заложено здесь... – Она ткнула пальцем в голову Лиззи. – В этом вся разница.
– Да, конечно. – Лиззи с трудом выговорила эти слова. Она задыхалась от смущения. Неужели леди Беатрис?.. Женщина, которая никогда не была замужем... откуда она знает?..
– Так вот, у тебя могут быть болезненные ощущения, может появиться кровь, когда лорд Уэстбрук пробьет брешь в твоей девственности, но не обращай на это внимания. Это ощущение продлится недолго. После этого, уверена, все будет прекрасно. Граф – очень привлекательный человек. Он должен знать, как следует обращаться с женским телом. Ты будешь в хороших руках, – леди Беатрис игриво улыбнулась, – в буквальном смысле этого слова.
– Да, конечно. Спасибо. – Лиззи уже не думала о предстоящей встрече с Робби, ей хотелось только положить конец этим наставлениям. – Не думаете ли вы, что пора пройти в гостиную?
Леди Беатрис заколыхалась в смехе.
– Уже готова, да? Что ж, будь я лет на сорок моложе, наверное, тоже положила бы глаз на графа.
Лиззи оторопело уставилась наледи Беатрис, пока та опять сверялась со своими часами.
– Добрый вечер, Олтон. – Робби передал свою шляпу дворецкому леди Беатрис – высокому худому мужчине с поразительно светлыми волосами. Он выглядел как оксфордский университетский преподаватель, но ходили слухи, что его подобрали в одном из лондонских борделей. Робби был склонен верить этому. У Олтона были безукоризненные манеры, но глаза жалили остро, как ланцет. Заставляли человека нервничать, выбалтывать все свои секреты.
Робби быстро отвел взгляд. Ему не хотелось, чтобы Олтон заподозрил, что видит его насквозь.
– Добрый вечер, милорд. – Может быть, ему послышалась насмешка в тоне дворецкого? – Вы разрешите выразить вам мои искренние поздравления в связи с вашим бракосочетанием?
– Да, конечно. Спасибо. – Робби оглянулся. Эти неприятные глаза все еще следили за ним. Не мог же он знать... Или мог? Неужели он знал, что Робби был...
Смешно. Возможно, Олтон был необычно проницательным, но не мог же он читать мысли!
Робби прикусил губу. Лиззи не нужно будет даже строить догадки, если он сегодня ночью полезет к ней в кровать, – его немощь проявится сама собой. Как же сохранить это в тайне? Боже! Он все время ломал над этим голову. Последние два дня ни о чем другом думать не мог.
– Не пройдете ли в гостиную, милорд? Мисс Петерсон и приходской священник уже там.
Робби кивнул и не спеша направился в гостиную.
Олтону наверняка тоже есть что скрывать. Годами ходили слухи о нем и леди Беатрис, как говорили, еще с того времени, когда он был молодым лакеем в услужении Найтсдейла, а леди Беатрис даже не выходила в свет. По словам сведущих людей, это именно из-за него она так и не вышла замуж. Когда же Найтсдейл в конце концов отказался от мысли образумить дочь и разрешил ей жить отдельно, она выбрала в компаньонки глухую, подслеповатую кузину, а Олтона сделала своим дворецким. Это произошло еще до рождения Робби. Компаньонка уже давно отошла в мир иной, но Олтон все еще служил.
Почему Чарлз не настоял на том, чтобы его тетка жила в городском доме Найтсдейлов, вместо того чтобы селить туда невестку? Он расположен в гораздо лучшем месте, да и дворецкий там намного больше соответствует своему положению.
Скорее всего леди Беатрис наотрез отказалась. И дом Найтсдейлов был очень темным и унылым. Отец Чарлза и сам был достаточно мрачным и поникшим.
Робби вступил в гостиную и был атакован огромным букетом роз.
– Ох!
Из-за букета выглянула улыбающаяся Мэг.
– Извините, я тут переставляю все. Лиззи должна вот-вот спуститься. – Она понизила голос и придвинулась к нему поближе. – Леди Беатрис отослала меня вниз, чтобы поговорить с Лиззи наедине.
– А, понятно. – Робби надеялся, что его лицо не обрело цвет роз, которые были в руках Мэг. – А преподобный Оксли?
Мэг тряхнула головой.
– Восхищается пионами.
– А Паркс?
– Я не... а! – Она заглянула через плечо Робби, и ее лицо засияло. – Пришел только что.
Робби почувствовал на плече руку друга.
– Добрый вечер, мисс Петерсон. Что, Уэстбрук, готов попасться на удочку священника?
– Готов. – Он сгорал бы от нетерпения, если бы не эта унизительная тайна. О такой жене, как Лиззи, можно было только мечтать.
– Хорошо. Жених здесь. – В дверях появилась леди Беатрис. – Пойдем, Лиззи. Пора выходить замуж.
Леди Беатрис отступила, и в комнату вошла Лиззи.
Господи!
Она была прекрасна. Нет, это не то слово. Это была неземная красота. Божественная. Если бы он мог стать ей настоящим мужем, то считал бы, что попал в рай. Но похоже, его ожидал ад. Она будет жить в его доме, их спальни будут рядом, и все, включая Лиззи, будут считать, что он придет к ней в постель. Разве может быть что-нибудь ужаснее этого?
Белое бальное платье струилось по ее фигуре, как вода. Хотелось погладить шелк платья, а потом снять его и коснуться шелка ее кожи. В памяти во всех соблазнительных деталях всплыл тот вечер в доме Тинуэя, когда он увидел Лиззи, стоявшую обнаженной перед зеркалом. Черт! Если только...
Преподобный Оксли прокашлялся.
– Что ж, приступим?
Началась свадебная церемония. Робби слушал слова священника. Он уже много раз слышал это. На свадьбе Джеймса, которая также проводилась второпях в гостиной, на свадьбе Чарлза... Но никогда не думал, что эти слова будут обращены к нему. Он утратил надежду жениться много лет назад.
Что же ночью-то делать?
Он посмотрел на Лиззи. У нее было необычно бледное лицо. Взял ее за руку. Ее пальцы оказались ледяными. Погладил пальцами ладонь, и она взглянула на него с улыбкой, прежде чем снова повернуть лицо к священнику.
Если только... Но надеяться на то, что он станет нормальным человеком, не было никакого смысла. Никакие желания не могли возбудить его маленький член. И сейчас он съежился в штанах, как поджатый собачий хвостик, мягкий, сморщившийся при мысли, что придется лечь в постель с Лиззи или, скорее, потерпеть фиаско с Лиззи. Пропади все пропадом!
Священник почему-то строго смотрел на него. Господи, неужели он пропустил что-то? Преподобный явно не ожидал, что он будет таким невнимательным на собственной свадьбе.
