— А сами вы ее уже знаете, эту правду?
— Ты действительно боишься разбираться в этом конфликте сама? Ольга, ведь ты никогда не была трусихой! Что с тобой случилось? Я не узнаю ту отважную девушку, которая не побоялась преградить дорогу невменяемому Элмару, не сбежала от зачарованного волка и не струсила выйти на бой с драконом. Неужели тебе так необходимо было выстроить свой призрачный мирок и прятаться в нем от действительности, что правда, которая может разрушить твои иллюзии, для тебя страшнее дракона?
Ольга слушала и чувствовала, как жаркая кровь окрашивает в непристойно-пунцовый цвет ее щеки и уши. Нет, в самом деле, выставить себя обманутой дурой перед некой абстрактной общественностью — совсем не страшно, когда альтернативой окажется выставить себя трусихой перед королем. Да в конце концов, первое — и так уже свершившийся факт, дура вы, маэстрина Ольга, и скрывать это бесполезно. Верно сказал король: единственный способ сохранить лицо — это разобраться во всем самой. Черт его знает как — над этим надо еще подумать. Но сделать это придется, и она сделает, потому что иначе его величество навсегда потеряет к ней уважение.
— Да ни фига! — решительно заявила она. — Ничего я не боюсь! И не надо мне ничего подсказывать! Я сама!
Его величество неожиданно широко улыбнулся, мгновенно превратившись из безжалостного начальника в привычного доброго друга.
— Молодец, — негромко и очень тепло произнес он. — Действуй.
— Спасибо, — вздохнула Ольга.
Она не имела ни малейшего представления, как ей «действовать».
В приемной царило оживление, совершенно не соответствующее ее подавленному настроению. Громовой хохот Элмара сотрясал мебель, заливался Жак, деликатно хихикал в кулак придворный мистик. Даже на каменном лице господина Флавиуса происходило какое-то невнятное шевеление, словно глава департамента удерживал обычное бесстрастное выражение насильно и не вполне успешно.
— Что веселенького успело случиться за несчастные четверть часа? — полюбопытствовал король, безошибочно адресуя свой вопрос Флавиусу. — По какому поводу ты мне тут развлекаешь придворных, вместо того чтобы заниматься порученным делом?
— Именно над этим делом и потешается в данный момент все руководство нашего департамента, — охотно пояснил Флавиус и все-таки не удержал улыбку.
— Представляете, — простонал Жак, — они пришли к Кантору домой, а там… Ой, я не могу…
— Не можешь — так и нечего перебивать министра! — одернул его Шеллар. — Так что там у Кантора дома?
— Там обнаружился некий мистралиец, которого наши доблестные стражи порядка немедленно принялись арестовывать, даже не удосужившись проверить личность. Как они рассудили, кто еще может находиться один в доме, кроме хозяина. Подозреваемый оказал бешеное сопротивление и предпринял попытку скрыться, но был оглушен, связан и доставлен в участок. По дороге рассерженные стражники его, разумеется, немного попинали, как же без этого. Когда задержанного привели в порядок и сопроводили на предварительный допрос, кто-то додумался заглянуть в показания потерпевшего и прочесть там фразу «особых примет нет». После чего все дружно посмотрели на свою добычу.
— Флавиус, если эти недоумки избили короля сопредельной державы, то в этом нет ничего смешного!
— Ни в коем случае, ваше величество! — уже откровенно усмехнулся глава департамента. — С ушами у задержанного почти все в порядке. Однако отсутствие одного глаза никак не подходит под описание «без особых примет»…
— Что? — Теперь уже и короля начал душить смех. — Это то, о чем думаю? Флавиус, серьезно?
— Как никогда, ваше величество. В настоящее время в участке сидит побитый и помятый Одноглазый Астуриас собственной персоной, и его усиленно разрабатывают, как обычного домушника…
— Так что ж ты тут цирк устроил, скорее забирай его к себе, пока он у них не сбежал!
— Обижаете, ваше величество! Весь участок уже набит моими людьми, и они только ждут указаний, по какой схеме действовать.
— Ладно, пошли в кабинет… Обсудим схему…
— Вот так-то, — подмигнул Жак, когда дверь кабинета закрылась. — Хорошо, что Кантор до дому не дошел! Неизвестно, с какими намерениями залез к нему эмиссар по особым поручениям. Может, поговорить хотел, а может, и чего похуже. Ольга, а ты чего такая кислая? Все же обошлось!
— Угу… — мрачно отозвалась девушка. — Элмар, у тебя есть еще какие-то дела или пойдем?
— Пойдем, пойдем. — Диван в последний раз жалобно скрипнул, прощаясь с немалым весом принца-бастарда, и облегченно затих. — Только телепортом пойдем. Я попросил преподобного Чена взглянуть на Диего, а придворному мистику недосуг бегать по городу.
— Тогда и я с вами! — оживился Жак. — Его величеству я вряд ли понадоблюсь, раз он такую игрушку себе нашел. Ольга, да что ты, в самом деле, как будто заразилась от Кантора злобностью, а от короля — патологической серьезностью! Тебе что, опять его величество что-то неприятное сказал или так… дни особенные?
— Жак, заткнись, — негромко, но выразительно попросил Элмар.
— Я думаю, — проворчала Ольга. — Его величество подкинул мне идею, и я теперь думаю.
— Какую? — не унимался шут.
— Что мне делать с этими двумя придурками.
— Если ты хочешь услышать мое мнение… — подал голос Элмар, умеряя шаг, чтобы друзья не отставали.
— Хочу.
— Не вставай между ними. Дай им возможность разобраться между собой. Если двое мужчин ненавидят друг друга, вмешательство женщины только затягивает и запутывает конфликт. Ты не сможешь их примирить. Они давно уже делят не тебя.
— Ой, не скажи, не скажи, — возразил Жак. — Вернее будет сказать, «не только Ольгу», но главное, за что они так упрямо бьются, это возможность влиять на нее. От них же только и слышно, какой противник подлец и мерзавец и как он Ольге зла желает.
— Погоди, не перебивай, — вмешалась Ольга. — Элмар, если ты имел в виду поединок — от этого никакого толку не будет. У Артуро нет шансов, даже если они будут стреляться шариками из жеваной бумаги. Поединок покажет, кто сильнее, а это и так всем известно. Но так и не покажет, кто же, мать их так, прав!
— Если господам будет интересно скромное мнение несовершенного монаха… — смиренно произнес придворный мистик. Господам, разумеется, было интересно, и он продолжил свою мысль: — Среди чиновников Подлунной империи, далеких от воинских искусств, очень распространен так называемый поединок на языках, представляющий собой аргументированную дискуссию. Подобный вид состязания абсолютно безопасен для жизни и здоровья, зато с большой долей вероятности позволяет выявить истинно правую сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
