Традиционная периодизация войн
Л. Н. Гумилев пишет в книге «В поисках вымышленного царства»:
«История — наука о событиях в их связи и последовательности. Но событий очень много, и связи их у разных народов различны. Задача любой науки состоит в том, чтобы обозреть изучаемый предмет целиком, и история не исключение. Следовательно, нужно найти удобную точку для обозрения…»
Самая интересная для нас мысль, среди прочих, высказанных Гумилевым в этой книге, о том, что возможны три вида исторического подхода: «взгляд из мышиной норы, с кургана, и с высоты птичьего полета». Описания исторических событий, которыми в основном оперирует история, вполне можно уподобить взгляду из норы. Составитель записи о некоем локальном событии вряд ли знает хоть что-то о прочих, происходящих одновременно. Кругозора ему не хватает: действительно, взгляд из норы. Историк, по мысли Гумилева, находится в неизмеримо более выгодном положении, ибо знает уже о причинах и следствиях. Но, спрашивается, всегда ли историки поднимаются хотя бы на курган?..
Мы предлагаем встать выше взглядов традиционной истории, используя для изучения предмета знание закономерностей эволюции. Не обойтись нам и без некоторой критики существующих воззрений.
Посмотрим же, что говорит официозная наука об истории войн, опять воспользовавшись капитальным трудом Е. А. Разина «История военного искусства».
Научная периодизация процесса развития любого явления имеет объективную основу, — пишет этот автор, и совершенно правильно замечает, что периодизация «должна отражать развитие сущности, а не внешние формы существования, которые фиксируются хронологией». А хронология, по его мнению, очень важна, поскольку показывает историческую последовательность развития явления, отмечает время рождения нового и гибели старого.
Понятно: нам предлагают разрабатывать научную периодизацию на основе имеющейся хронологии. Степень научности самой хронологии остается за скобками. А потому и мечта Разина — «раскрыть и показать сущность внутреннего процесса развития явления, содержание основных объективных ступеней этого процесса», — так и останется мечтой.
«Прежде всего надо сказать о движущих силах войны, — пишет Е. А. Разин, — или, как говорил В. И. Ленин, за внешним, кажущимся вскрыть коренные движущие силы данного общественного явления.
Все произведения В. И. Ленина, в которых он касается военных вопросов, проникнуты мыслью, что коренной движущей силой каждой войны является народ или класс, которые ведут войну. В конкретном выражении главная движущая сила — это основные факторы, решающие исход войны. Факторы должны быть качественно различны и относительно равновелики по своей роли в развитии данного общественного явления.
Факторами, определяющими исход войны, являются: во-первых, социально-экономический фактор (общественный строй и экономические возможности), во-вторых, политико-моральный фактор (политическое устройство и моральные силы народа и вооруженных масс) и, в третьих, военно-технический фактор (количество и качество войск, вооружение и боевая техника, военное искусство всего личного состава вооруженных сил)».
Разин — крупный ученый, чего спорить. Но жил он и творил во вполне определенном научном окружении, что не могло не сказаться на его стиле изложения темы. «К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин широко пользовались научными аналогиями в отношении форм организации производственной и военной деятельности, политики и войны, политической и военной стратегии», — пишет он, и тут же показывает эти аналогии:
«Пользуясь аналогией (отнюдь не отождествлением) между общественным развитием в целом и войной, как одним из явлений классового общества, мы можем сказать, что основным законом войны является противоречие между „производительными силами“ и „производственными отношениями“ этого общественного явления.
К „производительным силам“ войны относятся: военные кадры, оружие (и вообще вся боевая техника) и боевые навыки личного состава вооруженных сил. „Производственные отношения“ войны включают три основные категорий взаимосвязи: отношения (внешние) между правительством и армией (армия — орудие государственной власти), отношения (внутренние) между рядовым и начальствующим составом вооруженных сил, отношения между фронтом и тылом.
Производственные отношения, прежде всего, находятся в зависимости от характера войны и прочности тыла, затем от хода войны, от побед и поражений вооруженных сил».
В целом нам тут нечего возразить. Мы и сами стоим на том, что законы эволюции всеобщи. Они одинаково действуют в развитии и производственных, и военных структур. И в том, и в другом случае создается организация, и развиваются способы действий. Для военных организаций способы действий есть формы ведения войны, учение о которых составляет собою военное искусство, включающее в себя стратегию, оперативное искусство и тактику.
Но вот с периодизацией у Разина проблема! Неверная скалигеровская хронология, бесконечно порождающая парадоксы, заставляет его придти к выводу, что:
«…следует различать основы развития военного искусства и основы периодизации истории военного искусства».
Кстати выясняется, что периодизация «по Марксу» никуда не годится:
«Существенные изменения этих способов [организации ведения войны] и составляют основные периоды в истории военного искусства, не всегда совпадающие с общественно-экономическими формациями, так как развитие военного искусства имеет и свою относительную самостоятельность».
В первой части этой книги, пользуясь данными того же Е. А. Разина, мы показали, как в глубокой древности воинские структуры начали выделяться из целого набора неразвитых социальных структур. В Средние века этот процесс произошел еще раз.
Разин пишет:
«Феодальный период войны продолжался примерно с VII–VIII веков (дружины племенных вождей, своего рода цеховые корпорации) и по XVI век включительно».
Первый этап феодального периода войны, в соответствии с его периодизацией, это время «развития военного искусства вооружённых организаций племенных объединений славян, арабов, франков, монголов и турок, а также военное искусство в период феодальной анархии в Европе и Азии». Будто и не было ни в Европе, ни в Азии «древних римлян» с их непобедимыми армиями.
Однако вот что пишет Иосиф Флавий (якобы 37–100) в «Иудейской войне» (II. 16:4), упоминая франков как галлов:
«Если есть нация‚ которая в действительности имела бы возможность к восстанию‚ так это именно галлы‚ которые так прекрасно защищены самой природой: на востоке Альпами‚ на севере Рейном‚ на юге — Пиренейскими горами и океаном на западе. Но несмотря на то‚ что они окружены такими крепостями‚ насчитывают в своей среде триста пять народностей‚ владеют внутри своей страны всеми‚ так сказать‚ источниками благосостояния и своими продуктами наводняют почти весь мир‚ тем не менее мирятся с положением данников города Рима‚ которому они предоставляют распоряжаться как угодно богатствами своей собственной страны. И это они терпят не из трусости или по врожденному им рабскому чувству — ведь они восемьдесят лет вели войну за свою независимость‚ — а потому‚ что рядом с могуществом Рима их страшит и его счастье‚ которому он обязан больше‚ чем своему оружию. Так их держат в повиновении 1200 солдат в то время‚ когда у них почти больше городов‚ чем эта горсть людей».
Получается, что в I веке франки (галлы) имеют сотни городов, богатство, участвуют в международной торговле. Ими накоплен огромный боевой опыт в войнах, длившихся десятилетиями. А с VII по XVI век они же, на этой же территории заняты развитием «военного искусства вооружённых организаций племенных объединений»! Вот вам и научная периодизация!
