Они обменялись многозначительными взглядами. Впервые за все это время Искра отважилась ответить на то, что говорили ей его глаза. Они стояли так, замерев всего секунду: он - за ее спиной, положа руки ей на плечи, а она - обернувшись к нему лицом. Кажется, пять минут назад у них было полное погружение друг в друга? Ха, да то была просто невинная болтовня по сравнению с этим моментом.
А потом Искра повернулась к дверям и увидела компанию ребят с пятого этажа «Акамарачи». Они только что вошли в ресторан и осматривались, выбирая свободный столик. Кир тоже заметил их и, как ни в чем ни бывало, помахал им, подошел, обменялся рукопожатиями и какими-то фразами. Искра не смогла вести себя также непринужденно, хотя и осознавала, что едва ли они успели что-то увидеть. Ей стоило бы, наверное, присмотреться к их лицам и убедиться в этом, но она только смущенно поглядывала на часы.
Глупо, наверное, это было. Казалось бы, что с того, что они встречались? Кир явно частенько хотел задать ей этот вопрос. Но в то же время, он и сам знал ответ: еще не время. Он прекрасно к ней относился, буквально носил на руках, и все вокруг, увидев это, сразу бы начали строить за них грандиозные планы: сватать их и планировать им детей. Но Искра очень смутно представляла себе, что их ждет. У них обоих еще имелось не до конца разобранное прошлое, множество сомнений и вопросов, которые невозможно было задать вот так сразу.
Искра вошла в свой кабинет, повесила пальто и сразу открыла почту, старясь побыстрее включиться в работу. Как ни тяжело было задвинуть на задний план свои тайные мысли, это нужно было делать, причем каждый день. Иначе, она перестала бы быть собой, а превратилась бы в сентиментальную несдержанную тряпку. Кир, наверное, первое время обрадовался бы ей такой, но очень скоро бы сбежал. Именно потому он, наверняка, и думал сейчас про нее: потому что она думала не о нем.
Среди обычных писем от клиентов, каких-то корпоративных объявлений, извещений и спама Искра по привычке извлекла пару писем от Августа как первоочередные. Он всегда писал емко и по существу, щепетильно делил длинные поручения на пункты с галочками, подчеркивал важные моменты и никогда не позволял себе ни единого смайлика. Работать с ним в этом плане было одно удовольствие – будто переписываешься с роботом, абсолютно не задумываешься о том, какие чувства он может испытывать, важен только результат. По крайней мере, раньше Искра думала именно так, ведя с ним переписку. И ей было необходимо вернуть это отношение, потому что дурацкие многоточия так и рвались между строк, хотелось наштамповать пару забавных смайлов и... все испортить. Нельзя нарушать хрупкое равновесие и ставить под удар свое счастье.
Спустя час Искра почти закончила с почтой. Оставалась только пара писем от незнакомых адресатов, первое, с пометкой «вопрос», видимо, было от одного из новых клиентов. Искра, перебрасываясь шуточками с Киром по скайпу и перебирая в плейлисте музыку позадорнее, открыла его и начала читать:
«Почему-то я никогда не спрашивал ни у одной из женщин, с которыми мне доводилось быть, как они чувствуют себя в постели с мужчиной.
Возбуждение, страсть или просто холодный расчет – это все понятно... Но каково это – быть с мужчиной для вас? Кем вы себя чувствуете? Средством, целью или равным партнером? Какова ваша роль – вашими глазами – для мужчины? Вы используетесь, вы награждаете или вы помогаете? Каково ваше чувство после, когда он, уже удовлетворенный, обессиленный, лежит рядом? Вы – побежденные, победительницы, или ... или вы просто опустошены до единственного возможного чувства – чувства жизни? Потому что одинаково, наравне с ним, вы хватаете ртом воздух и тратите все силы на восстановление сердцебиения. И нет никаких мыслей, никаких рассуждений, просто жизнь: внутри, снаружи, вокруг. Если ваши варианты ответов везде последние – значит, мы не так уж и сильно отличаемся друг от друга.
Но - нет. Вся соль в том, что ответы будут всегда разными. В этом вся ваша женская загадка для меня – в непостоянности вашей роли, в перевоплощениях не только для окружающего мира, но и перевоплощение вас вашими же глазами. И не обязательно, что сегодня вы – заветная цель, завтра – партнер, послезавтра – средство. Иные женщины, даже побывав в нашей постели, так и останутся для нас – целью, далекой, загадочной, изменчивой...
Мы не можем знать точно, испытала ли женщина оргазм или только притворяется, когда стонет и бьется в истоме. Мы не знаем, что она чувствует на самом деле, мы можем только догадываться, применяя многолетний опыт. Но все равно, мы очень часто ошибаемся.
И в этой непостижимой вашей загадочности – ваша над нами сила, которую мы никогда не сможем сломить. Именно та женщина, которую мы не можем разгадать, застревает у нас в голове, а потом и ниже... в том числе, и в сердце.
И когда мне довелось столкнуться с загадкой женщины, когда я начал вертеть ее, рассматривать и искать ответ, то в глубине души осознавал, что, чем больше я думаю о ней, тем меньше хочу, чтобы ответ нашелся и перестал меня интересовать.
Хорошего тебе дня».
Искра дочитала письмо. На экране всплыл запрос на оповещение о прочтении. Искра не стала его посылать и, тем более, что-то писать в ответ. Над ним сперва стоило подумать. Она сразу удалила его из ящика, но текст скопировала. И почему-то положила в папку, где хранила всякие открытки и приглашения. Конечно. Ведь это письмо было именно приглашением. К переписке. К разговору по душам. И к чему-то большему.
Глава 23
Квартира-студия Кира была очень просторной и пустой. Как он ни старался заполнить ее необходимыми, красивыми и стильными вещами, все равно всякий раз, войдя в нее, испытывал жуткое недовольство обстановкой.
Сначала он решил, что дело в необработанной кирпичной стене, которая тянулась через всю квартиру, образуя и фартук на кухне и широкую часть комнаты. Он не стал ее закрашивать, просто потому что понимал, что долго здесь не пробудет. Зато он принялся покупать разные картины. Получилось просто ужасно, хуже, чем в самой кошмарной картинной галерее. А Кир вдруг понял, что терпеть не может картинные галереи. Август вечно таскал его по таким местам, и он откровенно скучал там, валял дурака. Но, в целом, ему эти походы нравились. И вдруг все изменилось. Эти воспоминания стали неприятными.
Кир попробовал разбавить картины постерами и пришел в ужас от того, что у него вышло в итоге. Один приятель, забежав к нему как-то на минуту, не без ехидства спросил, неужели Кир получил от кого-то в наследство дом-музей.
И тогда Кир пожаловался Искре. Рассказал о том кошмаре, который царил в его так называемом жилище. О голых окнах и пестрящих стенах. О том, что он спотыкается о коробки с одеждой, но зато у него есть очень клевый и современный книжный шкаф, правда, пустой. Она долго хохотала над его рассказом, прижимая кулачок к губам и останавливая в уголках глаз набежавшую слезу. Она перестала наконец-то надевать очки на работу, и Киру это ужасно нравилось. Так в ее глазах не отражалось ничего лишнего. Только он. И прыгающие смешинки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
