исключительно подаренный мёртвым Магистром лепесток огня.
Больше ждать не имело смысла. Я ударил одновременно, по всем троим. Незадачливый гипнотизёр молча упал седой головой на острый камень, навсегда оставив этот такой несправедливый к нему мир. О соседний камень разбил свой лысый лоб до последнего момента продолжающий выкрикивать агрессивные призывы нервный дьявол. И как бы не был я быстр, он всё же нашёл в этой крохотной доли мгновения достаточно времени для того, чтобы метнуть в меня осколок своей ржавой стали. Благо прицел я ему всё же видимо сбил, и нож оставил лишь небольшой порез на руке, вместо того, чтобы вонзиться мне в сердце.
А вот с третьим потенциальным врагом вышла не совсем ясная заминка. Он не упал. Мало того, он даже не попытался это сделать. Единственное, что смог ему предъявить Хозяин Пути, так это немного покачнуть его мощную фигуру. В тупом взгляде дьявола проступило лёгкое непонимание произошедшего, которое не шло ни в какое сравнение с моим искренним изумлением.
На всякий случай я ещё раз проверил его Путь. И вновь не нашёл в нём ничего интересного, обычный, простенький Путь вполне заурядного дьявола. Но почему же тогда и вторым ещё более мощным ударом мне удалось добиться лишь несильного толчка. Между тем мой финальный оппонент начал постепенно осознавать, что всё это для него может закончиться весьма плачевно. В его наивных глазах начали появляться нотки неприкрытой агрессии.
Развязка наступила несколько неожиданно для нас обоих. Только я с тяжёлым вздохом потянулся к своим потерянным для жизни мечам, как над моей головой в лёгком стремительном прыжке пролетела Элати. Меч её на полдлины клинка вошёл в затылок отверженного, завершая нашу не успевшую начаться дуэль.
— Пойдём, мастер, — леди резким взмахом стряхнула кровь со стали, — я устала.
Внезапно меня кольнула крайне неприятная мысль. Я с некоторой неподобающей суетой огляделся по сторонам. Дьявола-свистуна нигде не было. За задушевным разговором и его немного трагичным окончанием мы совсем забыли про этого без сомнения также отверженного. И без сомнения он был уже на полпути к логову своего обожаемого Ордена. А это в свою очередь значило, что у нас опять крупные проблемы.
И эти проблемы могут вполне усугубиться, если в дальнейшем повториться то, что несколько минут назад внесло в мою душу горсть недоумённой печали. Самый обычный Путь был мне неподвластен. Мне пришлось вспомнить, чей это был Путь. Это был Путь безумца, дьявола, который ходил не дорогами Ада, но только своими. Дорогами, на которые не смог бы вступить никто, кроме него. А сам он уже никогда не вступит на чужие дороги. И его Путь принял сумасшедшую веру своего хозяина. То, что я видел, уже не подчинялось законам реального мира, уже находилось слишком далеко для того, чтобы я мог до него дотянуться. Это был безумный Путь, а безумие неподвластно никому.
Несколько разочарованных часов мы пробирались по неприветливым камням. Я старался выбирать наиболее безопасную, по моему мнению, дорогу, и она, увы, часто оказывалась наименее удобной. Неожиданно перед нами раскрылась довольно ровная площадка с несколькими островками скучающих скал. С одной стороны этой площадки поднимался неприступный утёс, зато с другой нам открывалась вполне импонирующая мне дорога. Я решительно и возможно несколько легкомысленно направился к выбранному пути.
А дорога не прощает легкомыслия. Их было четверо. Появились они быстро, просто и целеустремлённо. Вряд ли нужно было гадать, кого принесло к нам на встречу, как не стоило сомневаться и в их намерениях. Действовали они удивительно чётко для безумцев. От общей группы отделился один из отверженных и побежал куда-то в бок, намереваясь, видимо, с помощью этого нехитрого манёвра атаковать по флангу. Я уже хотел ударить по нему, но Элати, сорвавшись с места, решила оставить это удовольствие за собой. Мешать я ей не стал, тем более что у меня и без того было чем заняться.
Двое из моих, мягко говоря, потенциальных врагов, чуть оторвались от своего несколько медлительного товарища. Первый оппонент представлял собой уменьшенную копию недавно не поддавшегося моему искусству дьявола. Причём сильно уменьшенную. Он буквально распластался над землёй, всё ускоряя неудержимый бег своих коротких ног. В маленькой руке он держал острый камень, который был ему явно не по размеру.
На корпус позади него высокими упругими прыжками двигалась грациозная дьяволица. Её красивое лицо алым смехом оскорблял глубокий шрам, начинавшийся где-то в районе её груди и, пересекая всё лицо, оканчивался у левого уха. В её широко раскрытых глазах явственно читалась давняя и глубокая боль. Кисти её длинных рук судорожно сжимались, будто желая разорвать чьё-то горло, и я, пожалуй, знал чьё.
Позади этих достойных представителей своего Ордена, плавными скользящими движениями, подражая им в своей неотвратимости, двигался немолодой дьявол с абсолютно белыми волосами и густой бородой. Его потрескавшиеся губы постоянно шевелились, повторяя и повторяя каскад случайно-памятных слов.
Они были уже близко, и я ударил по всем трём. Результат сокрушающей атаки Хозяина Пути оказался крайне плачевным. Хоть какое-то уважение проявил беловолосый, как-то вяло и неестественно отлетев недалеко в сторону. Дьяволица, казалось, в принципе, не заметила моих, как выяснилось, наивных попыток остановить её предрекающий бег. Маленький дьявол же пошёл в своей наглости ещё дальше, — он просто увернулся от моего выверенного удара.
Такого я ещё не видел. Всегда считалось, что увернуться от удара Мастера Дорог в принципе невозможно, ибо на него требовалась крохотная доля мгновения. Можно было смягчить, отбить, стерпеть, но увернуться никогда. На моих глазах рушилась ещё одна аксиома. И рушил её дьявол, которому не был даже знаком смысл этого слова.
Глава 5. «Мне холодно, дьявол…». Часть 2
Мне оставалось время для ещё одного, последнего удара, и я воспользовался этим временем, направив теперь всю свою силу на одного маленького дьявола. Я бил, когда он уже распластался в длинном, алчном прыжке, выставив вперёд свой грозный камень и раскрыв рот в немом крике жаждущего крови. В незримом для глаз движении он вновь избежал моей великолепной атаки. Но на этот раз я подстраховался. Одновременно с ударом по Пути я потащил из ножен свои клинки, снова одалживая их у смерти.
Наверное, этот парень был быстрее всего в нашем грешном мире, и его бы не поймал ни меткий арбалетный выстрел, ни взмах честной стали. Но в этот раз ему пришлось бегать наперегонки с самой смертью, и в этом забеге он остался вторым. Яростно смеясь, клинок воткнулся прямо в раскрытый
