мне книгу продавец, показывая на страницу слева. На пожелтевшей от времени бумаге был изображенный драгоценный камень в форме слезы, оплетенный терниями. — Камень Лакрималь[2]. По легенде он произошел из нескончаемого потока слез тех, кто стал жертвой проклятий.
— Как он работает?
— Как ключ, снимающий оковы. Нужно лишь пожелать, и заклятие спадет. Правда, акция одноразовая, после исполнения желания камень раскалывается на сотни осколков, которые затем превращаются в холодные капли воды.
Значит, Филиппу нужно лишь загадать желание, и камень, как неодушевленный Джинн, исполнит его?
— Отлично! — обрадовалась я. — Сколько он стоит?
Продавец рассмеялся, со стуком закрывая книгу. Юри чихнул в сгиб локтя, вдохнув поднявшуюся пыль.
— Стоит тысячи потраченных сил на его поиски, по́том и кровью, страданиями, затраченными на время, проведенное с вынужденным грузом. Не думаю, что кто-то в здравом уме отдаст Лакрималь чужому. Я бы не отдал.
— Значит, у вас его нет?..
— Конечно нет. Иначе меня бы здесь не было.
— И где его найти тоже неизвестно?
— Хотел бы я соврать и впарить карту Атлантиды, но вижу сейчас фокус не пройдет, — сделал намек на мою природу мужчина.
— Зачем вы тогда рассказали об этом камне, если ничем не можете помочь? — я разозлилась, жалея потраченное время.
— Посмотреть на реакцию и узнать, настолько все серьезно. В твоих глазах появилась такая надежда, а потом погасла, как пламя свечи от легкого дуновения ветерка, — мужчина выпрямился, довольный развлечением. — Но, могу предложить саше со зверобоем. Ему, — продавец указал на Юри. — точно не помешает.
Парень округлил глаза и посмотрел на меня.
— Этого добра у нас хватает, — я повесила ремень сумки поудобнее на плечо. — Спасибо за НЕ помощь, — и пошла к выходу из зловонного подвала.
Неудивительно, что эту лавка хотели сжечь уже семь раз. Если каждому доверчивому посетителю этот старикан внушает надежду, а потом отбирает ее самым жестоким способом. Правда, подвал волшебным образом не горит.
— Какой стремный дед, — нагнал меня Юри. — А ты что, веришь во все эти магические штучки? Ты вроде говорила, что считаешь это все бредом.
— Так и есть, но иногда цепляешься за любую ниточку.
— У тебя все хорошо? Ты думаешь, на тебя наложили проклятие?..
Я рассмеялась.
— Нет. Не бери в голову. Я просто решила узнать больше об оккультизме.
Юри присвистнул.
— Пауки дома, в голове всякое колдовство. Тебе точно не нужна помощь?
— Забавно это слышать от тебя.
Парень пожал плечами.
— Хватит на сегодня темных подвалов и вонючих баночек. Пойдем лучше пончики поедим?
Парень без спроса взял меня за руку. Я с трудом успела подавить в себе рефлекс атаки для нападения со стороны.
***
Изабелла лично приехала к дому Филиппа Клементьева за час до назначенной встречи. Она уже узнала адрес в невинной переписке и явилась, пока парень не успел выйти к ней на встречу.
Пришлось просить допуск на территорию через звонок на калитке в пасти декоративного льва.
— Что ты тут делаешь? — удивился Филипп, уже накинувший куртку. Он только собирался выходить, как вдруг объявилась незваная гостья.
— Сюрприз! — Изабелла помахала рукой и лучезарно улыбнулась.
— Когда я предлагал встретить тебя у дома, не думал, что ты переманишь мою идею, — Филипп попятился назад, пропуская Изабеллу в прихожую. Он не совсем понимал, что делать в такой ситуации, когда девушки внезапно заглядывают в гости. От волнения начал тереть ладони друг об друга.
— Я придумала кое-что очень классное. Пойдем в твою комнату, покажу.
— А-а, — Филипп замялся, не ожидая такого поворота. — Да, да, пошли, — он указал на лестницу, пропуская подругу вперед. Куртку он так и не снял, напрочь про нее забыв.
— У тебя миленько, — Изабелла осматривалась вокруг, плавно ступая по холодному полу миниатюрными ножками. — Только пустовато.
— Ремонт все еще в процессе, — Филипп открыл дверь спальни перед девушкой, совсем забыв о существовании Кракена.
С хриплым лаем из комнаты выбежало нечто, больше похожее на домового. Изабелла завизжала, прячась за спиной парня. Филипп наклонился, пытаясь поймать пса, которого держал в комнате на случай, если придет настоящая хозяйка дома. Несмотря на хромату, Чудище бегал резвее всех щенят, не давая себя схватить. Лай перемешался с пищанием девушки, бегающей вокруг Филиппа от собаки, все это напоминало хоровод вокруг новогодней елки.
— Что это такое? — подавляя истерику, спросила девушка, когда зверь все-таки был пойман.
— Это Чудище, с которым мы и идем гулять.
— Да уж, действительно чудище, — Изабелла поправила волосы, недовольная тем, что ее поставили в неловкое положение всей этой беготнёй. — Ты же говорил, он маленький и милый.
— Разве нет?
На девушку уставились два круглых глаза, из которых только один, скорее всего, сфокусировался на ней.
Втроем они зашли в комнату, Филипп опустил неугомонное существо на ковер и закрыл дверь на случай еще одного визита нежданных гостей. Чудище тут же направил всю свою исследовательскую деятельность на девушку. Изабелла запрыгнула с ногами на кровать, радуясь, что собака не способна одолеть такую высоту.
— Что ты хотела показать? — спросил парень, устраиваясь напротив и опустив руку для игры с псом.
— Вот, — девушка достала из сумочки бордово-розового цвета два тюбика, похожих на крем. Филипп вопросительно на нее посмотрел. — Мы сделаем тебе макияж на прогулку.
— Тебе не кажется, что моя внешность и без него достаточно… яркая?
— Я про то и говорю. Мы скроем тональником все… несовершенства, чтобы ты больше не задыхался в этой маске. Правда здорово?
— Да, здорово.
Филипп улыбнулся, не до конца понимая, насторожило его предложение Изабеллы или обрадовало. Он покорно дался девушке наносить на свое лицо непонятную жижу бежевого цвета, затем еще одну уже гуще, и под конец все закрепилось сухой пудрой. Его смущала многослойность, ощущающаяся как вторая (а там уже третья и четвертая) кожа, но парень думал лишь о том, что это небольшая жертва на один вечер в обмен на прогулку с красивой девушкой, тепло пальцев которой он ощущал на себе. Только эти прикосновения были не такими легкими и плавными, как он привык. Ливана тоже была достаточно решительна и резка в своих действиях, но ее пальцы скользили невесомо и в то же время уверенно, будто она плела паутину или перебирала струны.
— Ну как, тебе нравится? — спросила Изабелла, выглядывая из-за спины Филиппа. Он стоял напротив зеркала и смотрел на свое отражение, пытаясь скрыть отвращение. Он и так был достаточно бледен, а теперь ровный тон без подчеркнутого рельефа напоминал скорее кукурузную лепешку, а не лицо. Шрамы хоть и стали менее заметны, но теперь выглядели как морщины в неестественных направлениях.
— Главное, чтобы тебе нравилось, — уклончиво ответил Филипп.
