ГЛАВА ВТОРАЯ
День тянулся медленно, очень медленно. В первую очередь необходимо было убрать труп летчика из самолета, что вызвало у островитян серьезное эмоциональное потрясение. В большом городе смерть одного человека остается почти незамеченной. Но когда все население Гоу-Айленда составляет двадцать душ, гибель даже одного незнакомца ощущается совсем по-другому. Это уже не абстрактная статистическая единица, а конкретная реальность.
Электрик и двое механиков вытащили мертвое тело из кабины, уложили на носилки и отнесли в одно из складских помещений. Эта загадочная смерть тревожила каждого из островитян. Как ни странно, но исчезновение еще девяти человек пассажиров вызывало гораздо меньше отрицательных эмоций. Да, они находились на борту, но куда-то пропали, очевидно, выпали в открытый грузовой люк. Но почему? Жители Гоу-Айленда с трудом способны представить себе девятерых взрослых мужчин, друг за другом прыгающих вниз в ледяные океанские волны. Такое просто не поддается воображению. Никто пока не мог всерьез поверить в реальность случившегося.
Радиостанция базы передала по инстанции сообщение о катастрофе. В рапорте были перечислены только факты, без выводов и предположений. Именно по этой причине никто из начальства не поверил в случившееся. В Вальпараисо, приняв первую радиограмму, потребовали дважды повторить сообщение, прежде чем решились передать его дальше. Операторы полярных станций в Антарктиде тоже решили, что рапорт недостоверен, и просили непременно продублировать текст, настолько дикими и неправдоподобными показались им изложенные в сообщении события.
Над продуваемым ветрами со всех сторон островом кружили стаи морских птиц, оглашая окрестные скалы и утесы своими резкими криками. Посреди взлетно-посадочной полосы застыл вывернутый под неестественным углом покореженный корпус транспортного самолета. Несколько складских рабочих с угрюмыми и озабоченными лицами разгружали багажный отсек. Несмолкающий рокот прибоя проникал в самые отдаленные закоулки Гоу-Айленда. Беспросветно серое небо над головой сливалось со столь же беспросветно серой морской гладью. Биолог Бичем нашел накладные на груз и теперь проверял по ним наличие каждого выгружаемого предмета.
— Три ящика с научными отчетами, адресованные в Академию наук, — прочитал он вслух и поднял голову. — Есть? Отлично, идем дальше. Пять пингвинов вида Ад ели в индивидуальных клетках для перевозки. Еще не выгрузили? Вот когда выгрузите, тогда и отмечу. Так, три тюка с биологическими образцами из района Горячих озер. Что? На одном упаковка разорвана? Ладно, ребята, соберите все, что вывалилось, и сложите отдельно. Потом упакуем.
Забыв обо всем, Бичем голодными глазами смотрел на удивительные образцы, видневшиеся из огромной прорехи в упаковочной мешковине. Из тюка торчали несколько толстых древесных стволов около шести футов высотой. Нижний конец каждого ствола обрамлял толстый пучок длинных, змеевидных корней, очень похожих на лианы. Каждый из корней покрывал густой слой мелких волокнистых отростков, напоминающих жесткий короткий ворс. Верхушки стволов были увенчаны кронами из гибких, изогнутых ветвей, тянувшихся во все стороны.
— Поосторожнее с ними, друзья, — предупредил ученый. — Это деревья из антарктического оазиса. Их и там не так уж много, поэтому они уникальны, особенно учитывая, что Горячие озера минимум пять миллионов лет были отрезаны льдами от всего остального мира. Поаккуратней укладывайте, пожалуйста. Да-да, и неповрежденные тюки тоже.
И пока грузчики с величайшей предосторожностью выгружали из багажного отсека драгоценные тюки и бережно складывали их в сторонке на землю, биолог нервничал и зорко следил за каждым движением рабочих. Расслабился он лишь после того, как те начали вытаскивать наружу обычные грузы. Прямоугольный плоский ящик с проявленными фотопластинками. Коробки с научными отчетами. Четыре клетки с пингвинами. Снова клетка, но почему-то пустая и со сломанной дверцей.
— Проклятье! — досадовал Бичем. — Пингвин, сидевший в этой клетке, наверняка забился в какой-нибудь уголок в хвосте. Смотрите, чтобы не улизнул, парни. Что там еще у нас? Персональные вещи пассажиров?
Вскоре был выгружен личный багаж семи пассажиров и трех членов экипажа. Больше в грузовом отсеке ничего не было. Антарктика, к сожалению, не располагает возможностями в области экспорта.
Бичем вытер рукавом лоб. Ему было жарко, несмотря на холодный, пронизывающий ветер со стороны скал на западной оконечности острова.
— И пятый пингвин куда-то пропал, — озабоченно пробормотал биолог. Он поежился, но тут же взял себя в руки и обратился к грузчикам: — Очень хорошо, парни. А теперь перенесите все это хозяйство куда-нибудь под крышу.
У самолета ему больше нечего было делать, и биолог решил заглянуть в кабинет Дрейка. Тот выглядел мрачным и уставшим. Когда Бичем вошел, он что-то диктовал Норе, исполняющей обязанности его личной секретарши.
— Ну что, разгрузили самолет? — спросил Дрейк, повернувшись к вошедшему. — Нашли что-нибудь интересное?
Нервно передернув плечами, ученый протянул ему сопроводительные документы.
— Одного пингвина не хватает, — сказал он. — Кроме того, один тюк с биологическими образцами поврежден. Часть материала вывалилась сквозь прореху в тюке. Мы собрали, что смогли, но я не могу гарантировать комплектность, пока все как следует не рассортирую.
Начальник одобрительно кивнул.
— Взлетная полоса блокирована в самом центре, — добавил Бичем. — Очень сомневаюсь, что там кто-то сможет приземлиться, пока мы ее не расчистим.
— Я уже поручил Холлистеру этим заняться, — заметил Дрейк. Холлистер был главным механиком базы, и в его подчинении были два молодых, квалифицированных помощника. — Он сейчас волосы на голове рвет. Вашингтон срочно затребовал всю информацию, чем я и занимаюсь, как видите. Кстати, вам, полагаю, тоже придется попотеть над писаниной. Им наверняка понадобится ваше мнение, как эксперта, о состоянии биоматериала.
Бичем собирался этому посвятить ближайшие часы, но Дрейк еще с ним не закончил. Начальника базы охватило смутное, тревожное беспокойство. Руководитель подразделения, изначально созданного только для обслуживания других служб, — должность в высшей степени неблагодарная. На Гоу-Айленде, где малочисленность персонала не позволяла иметь в штате более одного шефа, на плечи такого человека ложилась вся полнота ответственности. Это означало, что Дрейку приходилось совмещать мастерство ловкого менеджера, тактичного посредника и проницательного психолога. Добавьте к этому долготерпение Иова, и вы получите более или менее точный портрет начальника базы на Гоу-Айленде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
