шило в мешке, и у меня есть готовые оправдания своему поведению. Я, конечно, буду молить о помощи все Стихии, и мне не придется оправдываться, я этого не люблю.
— Каков наш план? — вернул нас к бытовым и насущным проблемам специалист по технике.
— Все к нашему профессору, — ответил Серхио, неожиданно отдавая мне бразды правления.
— Нам предстоит нелегкая работа, — начала я издалека…
Пришлось долго и внятно прояснять, что ждать само по себе не самое приятное времяпрепровождение, так еще и сколько будет длиться ожидание — неизвестно. Я уверила, что контролировать находку нужно и днем, и ночью. Желательно подвергать несложным и не опасным для детеныша исследованиям яйцо каждый день, а при первых же признаках начать отсчет и подготовку к вылуплению.
Сидеть и сторожить яйцо круглыми сутками мне не позволили, хоть это и входило в мои обязанности. Мы условились, что я буду приезжать делать то, что сочту нужным, и уезжать на ночевку обратно в лагерь. На ночное же дежурство будут заступать по несколько человек из команды, смены они распределят и распишут в порядке очереди. Я успела выторговать круглосуточное нахождение рядом с исследуемым яйцом тогда, когда точно пойму, что детеныш скоро появится на свет.
Так и договорились.
Когда мы стали собираться обратно в лагерь после обсуждения всех нюансов нашего пребывания, Лазур отказался покидать яйцо. Я грустно вздохнула, оставила его в покое и позволила провести время с внезапно приобретенной семьей, обещав с утра возвратиться.
Обратную дорогу прошла для меня незаметно, леденцы от укачивания и тепло сидящего рядом Гровейнца исполнили свое успокоительное дело. На самом же деле, мне было, о чем поразмыслить, все время пути я строила домыслы о том, чье сердце бьется под непробиваемой алмазной скорлупой.
Вернуться в лагерь мы успели до темноты, славно поужинали, по расписанию помылись и даже побалагурили перед сном у разведенного костра. Кто-то из команды прихватил с собой гитару и окультурил сегодняшний вечер приятным баритоном и искусной игрой на музыкальном инструменте.
Засыпала я в теплых объятьях Сеймура, который слово свое держал и границ не переходил. А жаль. Мне несколько не хватало присутствия «синего пятна» и тяжести на плече, но я принимала свободного Лазура.
Остальные дни до окончания периода досозревания тянулись примерно в таком же темпе. Занял этот период больше времени, чем я рассчитывала с самого начала. Всей экспедиции пришлось задержаться на целых три недели. Даже пришлось посещать город, когда мы поняли, что провианта на дальнейшее ожидание недостаточно. Но это выполнялось без моего участия.
Меня каждое утро отвозили на измерения к яйцу, там я проводила большую часть знойного дня за разнообразными исследованиями и наблюдениями, причем не только за самим яйцом, но и за Лазуром тоже. Я пыталась уловить хоть малейшие признаки скорейшего вылупления, наблюдая за «названной мамочкой», но пока что Драконовидная Ящерица была спокойна и ничем не выдавала появления детеныша на свет.
Сеймур неотступно следовал за мной, всячески оберегал и не давал покалечиться из-за моей особенной природной невнимательности и неуклюжести. У меня была захватывающая и забирающая всю мою концентрацию и внимание задача, и я мало обращала внимание на то, что происходило вокруг. Я была преступно халатной и безмерно доверяющей своему персональному бородатому и мощному сопровождающему, а он уже не позволял мне ни наступать, куда не надо, ни лезть туда, куда не стоит, ни теряться, ни трогать, ни соваться и все остальное.
Ночами он тяжело и печально вздыхал, проклиная тот день, когда дал слово о своего рода воздержании, но обещанного он не нарушал и то самое слово держал, даже несмотря на мое проснувшееся невыносимое желание и ехидное подначивание.
Сеймур ограничивался невероятными ласками, поцелуями, объятиями и просто временем, проведенным вместе. Мне было мало, но ничего с этим сделать я уже не могла. Гровейнец был непреклонен.
Я подметила, что и в быту мы вполне уживаемся и лишний раз не ссоримся из-за пустяков. Сеймуру можно верить и, главное, что рядом с ним я хотела быть, и даже капельку переживала о том, что он может и не задать мне волнующий вопрос повторно. Что будет со мной дальше, если так случится… об этом я думать избегала.
Идеальная Леди больше меня не задирала. Она попыталась еще пару раз открыто пофлиртовать с Сеймуром, но после недавнего откровенного интереса с ее стороны он стойко ее игнорировал и лишь изредка отвечал на ее прямые вопросы. Как только Клео осознала происходящее, то даже подходить к нам перестала. Я втайне молилась всем Стихиям, чтобы женская месть обошла меня стороной.
Серхио иногда проводил время в нашей компании, больше он никаким образом не намекал на возможную любовную историю с бедным профессором, то есть со мной, и это мне нравилось. Дружить с ним было интересно и весело, особенно, когда он переставал быть аристократом.
В очередное жаркое утро, когда уже не было страстного желания уловить хоть малейшие изменения в поведении жителя яйца, а наблюдения за ним стали чем-то обыденным, Лазур начал нервничать и беспокойно слоняться вокруг опекаемого. На мои успокоительные слова и поглаживания Лазур слегка отвлекался, но все равно продолжал метаться. Не обнаружив видимых различий со вчерашнего состояния в яйце (скорлупа была цела, без повреждений), я начала привычные измерения. Все размеры яйца остались прежними. При прослушивании я отметила учащение сердцебиения и новые шумы, не относящиеся к сердцу, означающие начало активных движений, а вкупе с тревогой и волнением Лазура стало понятно, что период досозревания подошел к концу и стартовал период вылупления, который должен протекать не так долго.
— Детеныш скоро появится на свет! — громко сообщила я Сеймуру свое заключение. — Я останусь здесь.
Он согласно кивнул, даже не собираясь со мной спорить. Сеймур чувствовал, что я была готова чуть ли не к войне за время своего нахождения рядом с яйцом.
— Значит поставим «временный дом» и тут, — со смешком ответил он, разряжая обстановку и мое напряжение.
Сеймур отправился к лесоходу. Он предусмотрительно хотел отослать Роя донести новость до Серхио. В моем рюкзаке, который неизменно сопровождал меня всюду, находилась моя крошка-палатка, но в ней вдвоем мы, естественно, не поместимся. На этот случай в лагере есть резервный, уже собранный, рюкзак и место для ночевки, обустроенное ребятами, которые вели ночные дежурства. Даже некий запас еды имелся, который регулярно пополнялся. Да и Гровейнец полностью успел подготовиться к тому моменту, когда я сообщу о желании остаться здесь.
Тянулось время суматошного и нервного ожидания для меня и Лазура. Пока Рой ездил
