Вспомнив о Брей, я обернулся. Она бежала к магазину.
Я бросился следом, не понимая, зачем она туда несется. Она толкнула дверь женского туалета. Я не отставал. Мне было наплевать, есть там кто-то или нет. Я боялся за Брей. От нее сейчас можно было ожидать чего угодно.
Она вбежала в кабинку и с лязгом захлопнула дверцу. Вот оно что! Брей выворачивало наизнанку. Но почему ей понадобился туалет? Почему она не вытряхнула это из себя еще на улице? Вопросы показались мне настолько пустяковыми, что я не стал их задавать.
– Малышка, ты как?
– Нормально. Сейчас будет совсем хорошо.
Ее еще несколько раз вывернуло. Я сходил к умывальнику за бумажными полотенцами.
Она вышла из кабинки. Я принялся вытирать ей лицо и рот.
– Что нам теперь делать? – срывающимся голосом спросила Брей и разрыдалась.
Одной рукой я обнимал ее за талию, другой – за шею.
– Знаешь, три дня – это слишком много, – сказал я. – Нам пора возвращаться.
Брей посмотрела на меня. Я поцеловал ее в лоб.
– Я не поеду домой, – тихо сказала она. – И не собиралась.
– Брей, о чем ты говоришь? Нам необходимо вернуться домой. У нас просто нет иного выхода.
– Элиас, я люблю тебя, но с тобой не поеду. Я не хочу в тюрьму.
Из торгового зала донеслись испуганные крики, а потом мы услышали:
– Всем лечь на пол!
Это был голос Кейлеба.
Так окончилось наше путешествие. Мы не доехали до Корпус-Кристи. Придорожный магазин оказался нашим последним пунктом. Мы были заперты в нем, а снаружи его уже окружал наряд полиции.
Глава 27
ЭлиасВ настоящее время
Вот уже два часа, как Кейлеб удерживает в заложниках нас с Брей и еще трех человек. Кассир и две покупательницы сидят в проходе между стеллажами с кондитерскими товарами. Пахнет мочой: скорее всего, у темноволосой женщины в длинном цветастом платье в какой-то момент не выдержал мочевой пузырь. Мы с Брей продолжаем стоять в коридоре, рядом с туалетами.
Мой мозг перегружен… всем понемногу. Пытаюсь сохранять невозмутимость, но получается плохо: почти весь я захвачен страхом. Моя главная забота – вытащить Брей отсюда целой и невредимой. Сомневаюсь, что Кейлеб решится по нам стрелять. Очень сомневаюсь. И в то же время… ему нечего терять, и в его мозгу может произойти любое завихрение.
Когда вооруженные копы выпрыгивали из машин и окружали магазин, Тейта внутри не было. Кейлеб сказал, что он вытолкнул брата, когда тот пытался зайти. Он не хотел, чтобы Тейт загремел вместе с ним. В нашей ситуации глагол «загреметь» может означать очень многое.
У меня отвратительное предчувствие. Как говорят в подобных случаях, нутром чую. Такое ощущение, будто все это – еще не самое страшное. Худшее впереди.
– Брей! – окликаю я, снова пытаясь привлечь ее внимание.
Она не отвечает. Держится стоически. Полная отрешенность.
Я меняю тактику, пытаясь договориться с Кейлебом. Чувствую, с него мне и надо начинать. Чтобы уберечь Брей, я должен убедить Кейлеба сдаться. Час назад я уже предпринял такую попытку, но она ничего не дала. Впрочем, иного результата я и не ждал.
Встаю с пола. Дуло пистолета в руке Кейлеба мгновенно поворачивается в мою сторону.
– Кейлеб, это я. – Я поднимаю руки. Он опускает пистолет. – Хочу с тобой поговорить.
«Осталось пять минут! – слышится усиленный радиомегафоном голос полицейского. – Затем мы отправляем нашего переговорщика».
Он имеет в виду… наверное, переговорщик – тоже коп. Или полицейский психолог. Полчаса назад Кейлеб согласился его впустить. Переговорщик сказал, что хочет узнать требования Кейлеба. Думаю, еще он хотел оценить обстановку внутри и сообщить коллегам. Мы с Брей тогда оставались в туалете, и он нас не видел.
– Поговорить? – язвительно спрашивает Кейлеб. – О чем?
За это время его синяк стал темно-лиловым и вздулся, будто грецкий орех.
– Ты говоришь, что не хочешь никому причинять вреда. Так отпусти этих людей. Покажи копам, что ты не террорист. А так получается, что они твои заложники.
– И что это меняет? – спрашивает Кейлеб. Женщина в цветастом платье поднимает голову, но боится на него смотреть. – Они уже обвиняют меня в захвате заложников. Это ничего не изменит.
– Тем более отпусти этих людей. Ты не собирался брать заложников, и ты отпускаешь тех, кто здесь находится. Я останусь с тобой. Но отпусти Брей.
– Я никуда не пойду, – заявляет Брей.
Поворачиваюсь в ее сторону. Она по-прежнему сидит на полу. Осторожно, стараясь не делать резких движений и не злить Кейлеба, пячусь задом и сажусь рядом с ней.
– Тебе нужно выбраться отсюда, – говорю я.
– Нет, – просто, без эмоций, возражает Брей. – Малыш, я тебе уже объясняла: если я выйду отсюда, то окажусь в тюрьме. А я туда не собираюсь. Я не шучу.
У меня бешено колотится сердце. Время стремительно тает. В мозгу единственная мысль: что будет, когда время истечет? Возможные сценарии все одинаково кошмарны. Все кончаются одной жуткой картиной: Брей, уткнувшаяся лицом в лужу собственной крови.
Пять минут истекают. В магазин входит переговорщик. Он в штатском, но от него за милю разит копом. Он идет с поднятыми руками. Кейлеб сразу же берет его на мушку.
– Где мой брат? – спрашивает Кейлеб.
– Все там же, возле магазина, – спокойным голосом отвечает переговорщик. – Он ждет вас. Кейлеб, он тревожится за вас. Он хочет, чтобы вы благополучно покинули магазин и смогли вернуться домой.
– Домой? – со смехом переспрашивает Кейлеб. – Это что, коповский долбаный юмор? Мне дома теперь ой как долго не видать.
– Я и не обещал, что по выходе отсюда брат повезет вас домой. – Переговорщик по-прежнему держит руки поднятыми, показывая Кейлебу, что они пусты. – Но через какое-то время вы сможете вернуться. Через какое – целиком зависит от вас. Чем дольше вы остаетесь здесь, тем хуже ваше положение и тем дальше отодвигается перспектива увидеть дом. – Переговорщик кивает в сторону кассира и покупательниц. – А как быть этим людям? Они очень хотят домой. Они не заслужили такой участи. И лично вам они не сделали ничего плохого.
Интересно, почему переговорщик не включает в число заложников и нас с Брей? Ведь мы сидим у него на виду.
Едва этот вопрос приходит мне на ум, как переговорщик поворачивает голову к нам. Его темные глаза пристально смотрят на нас из-под кустистых бровей.
