– Император?
– Да, – подтвердил Уоррен. – Император Джеган.
С громким криком Симона отскочила в угол. Она кричала так, словно с нее сдирают кожу, и отчаянно размахивала руками. Верна подбежала к ней, пытаясь удержать ее руки и успокоить.
– Симона, с нами ты в безопасности. Ну, скажи, что случилось?
– Это он! – повторяла Симона. – Джеган! Это имя сноходца! Пусти меня! Пожалуйста, дай мне уйти, пока он не пришел!
Симона вырвалась и начала метаться по комнате, разбрасывая во все стороны молнии. Они срывали краску со стен, как огромные сверкающие когти. Верна с Уорреном попытались поймать ее, успокоить – но тщетно. Не найдя выход из комнаты, Симона принялась биться головой о стену. Казалось, у этой крошечной женщины сила десятерых огромных мужчин.
В конце концов с огромной неохотой Верна вынуждена была прибегнуть к Рада-Хань.
Когда им удалось наконец успокоить Симону, Уоррен залечил ей разбитый лоб.
Верна припомнила заклятие, которое обычно накладывали на только что прибывших во Дворец мальчиков, если им снились кошмары вдали от родного дома. Сжав в руках Рада-Хань, Верна наложила его на Симону. Дыхание ее замедлилось, и она заснула глубоким сном. Будем надеяться, без сновидений, подумала Верна.
Когда они вышли и закрыли за собой дверь, Верна обессилено прислонилась к стене.
– Ты выяснил то, что хотел?
Уоррен судорожно сглотнул.
– Боюсь, что да.
Верна ждала другого ответа, но Уоррен явно не намеревался добавлять что-то еще.
– Ну?
– Одним словом, я не уверен, что сестра Симона утратила разум. Во всяком случае, не в обычном смысле этого слова. – Он потеребил вышивку на рукаве. – Мне нужно еще кое-что прочесть. Может, это все чепуха. В книгах, знаешь ли, все очень сложно. Я расскажу тебе, если что-то найду.
Целуя кольцо, Верна почувствовала губами непривычный контур перстня аббатисы.
– О Создатель, – взмолилась она вслух, – огради этого глупого молодого человека от беды, чтобы я своими руками могла его придушить!
Уоррен закатил глаза.
– Послушай, Верна...
– Аббатиса, – поправила она. Уоррен вздохнул и нехотя кивнул:
– Хорошо, я расскажу тебе, только учти, что речь идет об очень старой и очень неясной развилке. В пророчествах вообще полно ложных развилок – а это к тому же древнее и редко встречающееся. Одно лишь это делает его ненадежным, не считая всего остального. Оно битком набито несуразицами и противоречиями, а чтобы проверить их, потребуются месяцы работы. Некоторые связки имеют тройные ветвления! Отслеживание назад любого ветвления удваивает количество ложных линий, а если оно еще и тройное, то количество загадок возрастает в геометрической прогрессии, потому что...
Верна положила руку ему на плечо, и он замолчал.
– Уоррен, не надо мне объяснять. Я все это знаю.
Уоррен стряхнул с плеча ее руку.
– Ну да, конечно. Я забыл, что ты была самой прилежной ученицей. Прости. Я просто увлекся.
– Ладно, Уоррен. Так почему, по-твоему, Симона не утратила разум в обычном смысле этого слова?
– Из-за «сноходца». В двух старинных книгах несколько раз упоминается «сноходец». Книги в плохом состоянии, очень ветхие. Но больше всего меня беспокоит не это. Я боюсь, что на самом деле о нем писали гораздо чаще – просто сохранились лишь эти два манускрипта. От тех времен их до нас вообще дошло мало.
– Насколько они древние?
– Им больше трех тысяч лет.
Верна выгнула бровь.
– Времен великой войны? – Уоррен кивком подтвердил. – И что же там сказано о сноходце?
– Очень трудно понять. Когда о нем упоминается, то скорее не как о человеке, а как об оружии.
– Оружии? Что это значит?
– Не знаю. Но судя по контексту, это не то чтобы предмет, а скорее нечто такое, что может быть и человеком.
– Может, как это часто бывает, речь идет о каком-то мастере своего дела? Хорошего оружейника тоже нередко называют оружием – в знак уважения.
Уоррен поднял палец:
– Вот оно! Ты дала очень близкое описание, Верна.
– И что же это оружие делает?
Уоррен вздохнул:
– Не знаю. Но знаю, что сноходец имеет какое-то отношение к Башням Погибели.
– Ты хочешь сказать, что сноходцы построили эти башни?
Уоррен наклонился к Верне вплотную.
– Нет. Я думаю, башни построили, чтобы остановить их.
Верна насторожилась.
– Ричард уничтожил башни, – произнесла она, не сознавая, что говорит вслух. – Что там еще сказано? – спросила она Уоррена.
– Пока это все, что мне известно. И даже то, о чем я тебе рассказал, по большей части спорно. Прошло три тысячи лет. Это могут быть просто сказки, а не реальность.
Верна скосила глаза на дверь у себя за спиной.
– То, что я там увидела, мне показалось вполне реальным.
– Мне тоже, – поморщился Уоррен.
– И все же – что ты имел в виду, говоря, что она не сумасшедшая в обычном смысле этого слова?
– Я не думаю, что сестра Симона видит сны, свойственные сумасшедшим, или выдумывает. Я полагаю, что некое событие действительно произошло, и именно поэтому она находится в таком состоянии. В книгах есть намек на то, что этот «оружейник» воздействует на человека так, что тот становится неспособным отличить сон от яви. Мозг не может полностью избавиться от кошмара или, наоборот, отключиться от окружающего мира, когда человек спит.
– На мой взгляд, если человек не может отличить реальное от фантазии, это обычное сумасшествие.
Уоррен поднял руку. На ладони вспыхнуло пламя.
– А что такое реальность? Я вообразил огонь, и мой «сон» воплотился в жизнь. Мой бодрствующий разум создал это пламя.
Верна, теребя прядь волос, принялась размышлять вслух:
– Подобно завесе, отделяющий мир живых от мира мертвых, в нашем мозгу существует барьер, который разделяет реальность и воображение. С помощью воли мы контролируем то, что является для нас реальностью.
Вдруг она резко вскинула голову.
– О Создатель, ведь именно этот барьер не позволяет нам воспользоваться Хань, когда мы спим! Если бы его не существовало, человек не мог бы контролировать свой Хань во сне.
Уоррен кивнул:
– Мы держим наш Хань под контролем. Наше воображение может воплотиться в реальность. Но его, когда мы бодрствуем, контролирует разум. – Он наклонился к Верне, его голубые глаза загорелись. – А во сне этих ограничений нет. В них сноходец способен изменять реальность. А обладающие даром вполне могут воплотить в жизнь его указания.
– Действительно, оружие, – прошептала Верна. Потянув Уоррена за руку, она устремилась к выходу. Какой бы ни была пугающей неизвестность, когда рядом друг, как-то спокойнее. В голове у нее роились вопросы и сомнения. Но теперь она аббатиса, и именно ей предстоит найти ответы, прежде чем начнутся какие-то неприятности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
