населения, оказавшийся там, как полагаю, случайно. На месте происшествия я очутился исключительно только при исполнении своих прямых обязанностей, находясь в составе оперативно-следственной группы. А во-вторых, как установлено осмотром, место положения трупа и место совершения убийства не совпадают, хотя находятся поблизости друг от друга. В материалах дела же есть объяснение лица обнаружившего труп и мой подробный рапорт?
–Мы подробно ознакомились с предоставленным военной прокуратуре делом. И именно поэтому у нас возникли непосредственно к вам определенные вопросы.
– «Определенные», в чем и где? Задавайте, я отвечу.
– Очень замечательно, Кирилл Сергеевич. Давайте тогда по порядку. В прошлом году вы напросились в служебную командировку на Северный Кавказ. Для чего и какой цели вы приняли такое решение? У нас имеются некоторые сведения, что вы настаивали перед руководством на ваше откомандирование.
Кирилл неосознанно замялся, холодный пот вновь прошиб его. Он реально не знал, что ответить на этот вопрос. Посвящать во все перипетии своей жизни посторонних лиц для него было категорическое «табу». Медленно выдохнув, степенно проговорил:
– В служебную командировку был направлен в соответствии с приказом начальника областного УВД. В составе отряда, временной оперативной группы, численностью восемьдесят человек, где исполнял обязанность специалиста уголовного розыска. Какие вы имеете еще сведения, мне неизвестно. И причем здесь моя командировка и убийство вашего сотрудника?
– А дело в том, уважаемый Кирилл Сергеевич, что труп, обнаруженный вами, до последнего времени являлся одним из заместителей руководителя Органов безопасности в войсках на Северном Кавказе, – голос Хотинского не дрогнул, лишь нервно дернулись уголки губ. – И его убийство наталкивает на принятие нами особых действий в раскрытии этого преступления. Вы это немного понимаете? По этому, уважаемый Кирилл Сергеевич, нам необходимо сверить ваши показания с наши данными о деятельности нахождения вами в служебной командировке.
– И что вы хотите сверить? – остолбенел он.
– Все очень просто, Кирилл Сергеевич. Мы хотим знать все. Со дня вашего прибытия в Чечню и вплоть до момента получения вами ранения, а особенно ваше участие в боевом столкновении на трассе в направлении Грозного.
–Это имеет отношение к обнаруженному три дня назад трупу?
В это время в разговор вмешался Карпов, сидевший напротив Кирилла.
– Вам известен этот человек? Вы где-нибудь с ним встречались?
Из своей тонкой коричневой папки он вынул большую фотографию, пододвинув на столе поближе к Кириллу. Тот мельком стрельнул глазами по изображению.
– Это фотография человека о ком мы сейчас разговариваем. Если не ошибаюсь, Рахнович Леонид Валерьевич. Ваш коллега. До этого времени я с ним не встречался и видел его я в первый и единственный раз. Извините за сарказм, но когда он уже был «холодный».
– То есть вы раньше с ним не встречались, и вы его не знаете? Но знаете его фамилию?
– Извините, Евгений Борисович. Еще раз повторюсь, но этого человека я не знал, в первый раз, увидел труп трое суток назад. А служебное удостоверение я обнаружил в левом нагрудном кармане, когда прибыл на место и осматривал труп.
Противно запиликал телефон на столе. Хотинский поднес трубку к уху, молча, выслушал. Легкий кивок головой Карпову, который быстро встал и вышел из кабинета. Через минуту он вернулся, передав Хотинскому несколько листов бумаги. Тот, перебирая, прочитывал их, небрежно отбрасывая в сторону. Кирилл, краем глаза узнал, копия его протокола допроса по факту гибели двух сотрудников милиции и уничтожении одного из боевиков в Чечне, в котором подписался в прошлом году. На душе становилось муторно. Как никогда, за последнее время, заныла правая грудь. Во рту ощущался едкий привкус.
– Кирилл Сергеевич. Из ваших показаний следует, что убийство двух сотрудников милиции и который потом стрелял в вас, совершил неизвестный человек, который находился в маршрутном автобусе?
Хотинский опёр подбородок ладонью, распластался над столом.
– Очень странно получается, продолжил он. – Убийства в двух, совсем разных местах. Гибель трех сотрудников. И вы! Во всех делах, в которых фигурирует ваша фамилия. Не странно ли. Согласитесь?
Кирилл пытался сглотнуть слюну в пересохшем горле. Он дрожащими пальцами стал расстегивать пуговицы на рубашке.
– Вам может шрамы от пуль показать? Или мне не повезло, что остался живой? Я не вижу ни какой связи между этими преступлениями.
– Успокойтесь, – Хотинский пренебрежительно махнул рукой, – не надо. А связь здесь присутствует самая прямая.
Карпов извлек из папки очередной документ.
– Хотим вас ознакомить с заключением исследования экспертов. Гильзы и пули, изъятые с места происшествия в автобусе и возле дороги в прошлом году при убийстве сотрудников милиции, и как вы утверждаете, полученными вами ранениях, и гильза, обнаруженная три дня назад вами, а также пули, извлеченные из тела нашего сотрудника, идентичны. Можете ознакомиться.
Экспертиза, на шести листах, оказалась в руках Кирилла. Он пробежал глазами по тексту, более внимательно прочитал заключение. Вывод следовал один, который довел ему Хотинский. Убийства сотрудников в Чечне и смерть подполковника Рахнович совершено из одного оружия, предположительно пистолета марки «Беретта 92», пакистанского производства. Кровь мощно прилила к голове, вызывая тошноту. Дрожащей рукой Кирилл вернул листы с исследованием.
– Что можете предположить, Кирилл Сергеевич?
Кирилл прикрыл глаза, опустив голову.
– Ни чего не понимаю.
– Скажите, Кирилл Сергеевич, – голос Хотинского стал немного мягче, – а, что вам известно об «Окулисте»?
Кирилл резко выпрямился. Догадка пронзила его мысли. Мелькнул образ человека увиденного в машине такси, встреченного им буквально за несколько дней до обнаружения тела за развалинами гаражей возле выселенных домов. Но в протоколе его допроса, по настоянию Константина, об «Окулисте» не было никакого упоминания. Он облизал пересохшие губы. Карпов встал, приоткрыл створку шкафа, налил из графина полный стакан воды, поставил его перед ним.
– Выпейте, Кирилл Сергеевич, – посоветовал Хотинский, – нам с вами предстоит много думать и сопоставлять. У нас вырисовывается прямая связь между убийствами чеченских милиционеров, сотрудником контрразведки обеспечения антитеррористической операции на Северном Кавказе и радикальной экстремистской деятельностью ее некоторых активных членов. Вот еще один снимок. Приглядитесь внимательно.
На этот раз черно-белые изображения, невысокого качества распечатаны на стандартном листе бумаги. Очевидно, что копии фотографий сделаны из личного дела осужденного содержащегося в исправительном учреждении. Два изображения одного лица. Левый профиль и анфас, с табличкой в руках, на которой с трудом читаются неровные буквы. Наголо стриженая голова, выпирающие скулы. Но самое главное – лицо. Под наполовину прикрытым левым веком полное отсутствие глазного яблока. Сердце казалось, разорвет грудную клетку. Он утвердительно кивнул головой.
– Этого человека я видел в прошлом году. Он находился в автобусе, когда погибли двое сотрудников милиции и был уничтожен Муса Барахоев. Именно он стрелял в меня. И еще…
Кирилл
