Большим успехом у зрителей пользовался спектакль «Недоросль» по Фонвизину, переработанный Шолоховым с использованием местного материала. Роль недоросля играл Шолохов. Роль матери недоросля – Елизавета Попова. Прошло много десятков лет, а каргпнскпе старожилы и поныне помнят, как Михаил ходил по сцене, на стенах выискивал мух, бил их нещадно и твердил одно и то же: «Не хочу учиться, а хочу жениться!» Возможно, с тех пор и сложилось у земляков мнение о Михаиле как о весьма несерьезном человеке.
Пьесы, которые писал Шолохов («Генерал Галифе», «Веники зеленые» и многие другие), всегда были комедийными. Если на сцене показывали кулака или буржуя, то обязательно в черном жилете, с огромным животом и широкой, как просяной веник, бородой. Для этого под жилет закладывали небольшую пуховую подушку, к бороде на шнурке подвешивали пучок расчесанной конопли; купчихе, такой же толстой и более неповоротливой, квашеным терном наводили жирный румянец. Спектакль заканчивался тем, что кулак становился на четвереньки, на него в рваной одежде садился бедняк и, торжествуя, покидал сцену. Наверху, как правило, сидел Шолохов. В зале раздавались аплодисменты и одобрительные возгласы: «Пра-виль-на-а!»
Многие участники кружка пробовали играть комедийные роли, но лучше всего они удавались Шолохову и его близкому товарищу Григорию Мокроусову.
Наиболее активными участниками кружка самодеятельности в начальный период были М. Шолохов, А. Триполев, Г. Колундаев, А. Сивоволов, Г. Мокроусов и другие. Женские роли исполняли сестры Поповы, Е. Шевцова, 3. Пирятинская, дочь заведующего почтой Парамонова. С годами состав кружка менялся, но неизменной оставалась его высокая активность. Первое время руководителем, организатором кружка и суфлером был учитель начальной школы Тимофей Тимофеевич Мрыхин, затем его сменил молодой агроном Милешкин, из приезжих.
Чтобы судить, на каком художественном уровне Шолоховым были написаны пьесы, достаточно напомнить пытливому читателю: от первых донских рассказов их отделяли каких-нибудь два-три года. С высоты нынешнего дня можно сказать, что эти спектакли больше напоминали баловство на сцене, но ведь сегодня и мы старые немые комедийные фильмы оцениваем так же критически и вовсе не хохочем, глядя на экран.
Некоторые авторы, ссылаясь на воспоминания некоего неизвестного каргинского зрителя тех лет, пишут, что, если Михаил в пьесе не играл, люди на спектакль не шли, что он был в кружке заглавной фигурой. Это, мягко говоря, преувеличение22. Заглавными фигурами в кружке были тот же Т. Мрыхин, А. Триполев, Г. Колундаев, люди уже взрослые, умеющие организовать молодежь и работать с ней. Они, а не подросток Шолохов, возглавили каргинскую самодеятельность. А необходимое идейное направление давали приезжавшие из округа инструктора по агитационно-пропагандистской работе.
В порядке шефской помощи из Ростова приезжали самодеятельные артисты, они помогали ставить спектакли, читали стихи, отрывки из произведений русских писателей. Что же касается зрителей, то зал всегда был полон.
Но будет большой ошибкой принижать роль и заслугу Михаила Шолохова, сумевшего в начальный и самый трудный период в жизни каргинской молодежи сочинять пьесы, которые на малограмотного зрителя воздействовали сильнее, чем непонятная ему классика. Свою главную задачу кружковцы видели в приобщении людей к доселе неизвестной культуре, коллективизму, общению между собой, в том, чтобы яркой, бичующей сатирой бороться со всеми пороками, со всем, что мешало строительству новой жизни.
Те же авторы пишут, что самодеятельный кружок ставил пьесы Островского (что будто бы говорит о высоком мастерстве кружковцев), выезжали в соседние хутора и даже в станицу Боковскую, находящуюся в двадцати верстах от Каргинской. Здесь тоже нужны некоторые уточнения. В Боковской был свой кружок, там спектакли ставили в сопровождении скрипки, на которой за высокую плату играл Григорий Котов. Выездные спектакли (на самом деле ходили пешком, никаких декораций не брали, и это было уже не при Шолохове) каргинцы ставили там, где были помещения: в хуторе Грушенском – в школе, в Вислогузове и Лиховидове – на подмостках.
Развитию самодеятельности в станице Каргинской способствовало то, что в ней имелся довольно большой отряд организованной молодежи, интеллигенции из иногородних и, кроме того, помещение бывшего кинотеатра, удобного для постановки спектаклей. Много значило, конечно, и то, что был свой весьма талантливый сочинитель пьес – Михаил Шолохов.
К этим годам относится довольно любопытное воспоминание участницы кружка Елизаветы Поповой: после того как у ее семьи отобрали дом, им временно разрешили жить во флигеле, что стоял рядом с кинотеатром. В этом флигеле нередким гостем бывал Михаил Шолохов. Вечерами старшая сестра играла на пианино, а Михаил читал стихи, и, по ее словам, довольно неплохо.
Соседние хутора часто не имели помещений не только для постановки спектаклей, но и для проведения собраний, занятий по ликвидации неграмотности среди взрослого населения. Чтобы в хуторе Латышеве открыть клуб, в Каргинской разобрали здание бывшего женского приходского училища и перевезли в Латышев, а несколькими годами спустя такую же школу из Базков перевезли в Каргинскую, где она стоит и поныне.
Слегка покатый пол в бывшем кинотеатре не позволял устраивать танцы и всевозможные игры. Вечера с играми и танцами под гармошку устраивали в бывшей церковно-приходской школе, где деревянные перегородки между классами раздвигались и получался большой зал. Там же проводил репетиции самодеятельный хор. Петь казачьи песни запрещалось, разучивали и пели рекомендованные инструкторами из округа революционные песни и песни гражданской войны. Выступления хора проходили с не меньшим успехом, чем спектакли драмкружковцев.
С середины 1920 года самодеятельность в Верхне-Донском округе приняла массовый характер. В Казанской, Мигулинской, Слащевской и других станицах появились самодеятельные кружки. В Вешенской был открыт народный дом, из любителей-артистов собрали группу, которая ставила уже многоактные пьесы – например, «Грех Евы» в четырех действиях, сочинения Софьи Белой. Декорации старались ставить по всем правилам и требованиям пьесы. Пьесы находили в частных библиотеках или сочиняли сами. Такие названия пьес, как «Сон Деникина», «Борьба за волю», «Анархист», «Страшный казак», говорят сами за себя: их сочиняли пожелавшие остаться в неизвестности местные авторы.
Бандитизм на верхнем Дону
Во второй половине сентября 1920 года в Вешейскую поступило сообщение о появлении на границе Верхне-Донского округа конных разведчиков отряда Махно. Окружных руководителей это известие весьма обеспокоило: во-первых, в округе с большими трудностями проводилась работа по выполнению продовольственной разверстки на хлеб, мясо, продукты, сырье и, во-вторых, для отпора известной банде не было достаточных сил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
