Читаем без скачивания Великое Нечто - Дмитрий Емец

Дверь летнего домика, о которую в пылу обличений облокотился Андрей Сократович, внезапно отворилась, и директор всех учреждений не устоял бы на ногах, если бы не был подхвачен Алексеем.

— Что вы орете? Пожар? Так взяли бы ведро и тушили, чем под окнами вопить.

— Отпустите меня, или я буду плеваться! — нервно пригрозил Андрей Сократович.

Вырвавшись и отряхнув куртку, Андрей Сократович ввалился в летний домик и остановился посреди комнаты. Никита что-то вычерчивал в потрепанном блокноте. Он с досадой покосился на Андрея Сократовича и накрыл страницу ладонью.

— Чего надо? — невежливо спросил он. — Пришли за пустыми бутылками?

От такой наглости Андрей Сократович опешил. Он возмущенно открыл рот, выпучил глаза и, покраснев, с видом подавившегося камушком Демосфена попытался произнести нечто вразумительное. Но ничего вразумительного почему-то у него не выходило, а выходили только отдельные слова.

— Голые девицы… — выдавил наконец он, вспоминая смиренных рабынь с кувшинами.

Корсаков с Бурьиным переглянулись и расхохотались.

— Голые девицы? Это уже кое-что. А дальше?

— Много… — сказал Андрей Сократович, осиливая следующее слово.

— Много голых девиц? Так это же великолепно!

— Не перебивайте меня. И колонны с виноградом…

— Про колонны уже не так интересно. Нельзя ли вернутся к девицам?

— Это все ваши проделки, я так в заявлении и напишу! — пригрозил Андрей Сократович, вновь обретая дар связной речи.

— В каком заявлении? — не понял Корсаков. — Про колонны?

— Нет, про девиц…

— Которые раздеты? Андрей Сократович кивнул.

— Абсолютно? Снова кивок.

— Обязательно напиши. Я тебя благословляю, как Державин Пушкина, — одобрил Никита, похлопав его по плечу. — Знавал я одного парня, так он тоже рассказики писал и в журнальчики отправлял.

— Думаете, я вашей игры не раскусил? Прикидываетесь? — прищурился Андрей Сократович. — Ваша же компания мне это все подстроила… Много там всяких в дом набилось. И негритосы эти…

— Негритосы? — удивился Бурьин. — Ну и фантазия у тебя, братец. Какие негритосы?

— С саблями! И про них я тоже напишу. Все доведу до сведения кого надо.

Никита поскреб заросшую шею и подмигнул Андрею Сократовичу.

— Так, значит, и негры там были, да еще и с саблями! Интересно, чем они с девицами занимались? Интернациональной дружбой?

— Ага, вот вы и признались! — обрадовался Андрей Сократович с торжествующей улыбкой. — Устроили тут, хе-хе-с, учрежденьице… — Он откашлялся, подошел к окну, быстро выглянул за занавеску, точно проверял, не стоит ли там кто, и, подойдя к Никите, таинственно забормотал: — А с другой стороны если посмотреть, что я видел? Ничего не видел… Моя хата, как говорится, с краю, я и знать ничего не знаю. Но, опять же, это будет требовать определенных расходов.

— Расходов? — переспросил Алексей.

— Да.

— От нас?

— Ну так… Вроде как… — лицемерно развел руками Андрей Сократович.

Нахмурившись, Никита подошел к Андрею Сократовичу.

— Ну и надоел же ты мне… А ну дыхни!

— Зачем?

— Дыхни, дыхни… Надо же, трезвый… Кроме ушной серы, ничем не воняет.

— Значит, дурачками прикидываетесь. Не хотите договариваться? — Андрей Сократович сбился на глухой угрожающий шепот. — Думаете, я не знаю, зачем вы сюда приехали? Цветочки нюхать, грибочки собирать? Я все зна-а-аю!

— Ничего ты не знаешь, — медленно и веско произнес Никита. — Сейчас ты уйдешь отсюда и больше не вернешься. Все понял?

— Сами же себе делаете хуже! А-а! — пискнул внук Еврипида, когда его бережно приподняли за шкирку и выставили за дверь.

— Вот клоп! Интересно, что ему там померещилось? — спросил Корсаков, наблюдая из окна, как Андрей Сократович прошаркал к калитке.

— Может, там действительно что-то произошло? — с сомнением предположил Никита. — С нашими-то новыми друзьями… И при склонности кое-кого при первой же возможности избавляться от одежды.

— И негры с саблями тоже? — Корсаков хмуро посмотрел на него, понимая, что в данном случае это камень в огород Лиды.

— Ну, про негров с саблями он, возможно, присочинил. А вот про одежду…

Алексей повернулся к нему:

— Давай с тобой договоримся. Раз и навсегда.

— Понял! — кивнул Бурьин. — А теперь продолжим делить шкуру неубитого медведя… Я до сих пор думаю, что клад под Черным камнем.

— Не верю! Камень слишком тяжелый, чтобы ночью в одиночку можно было его поднять. К тому же уставшему и загнанному боярину, — заспорил Алексей.

— Совсем необязательно было его поднимать, — терпению продолжал Никита. — Мы же не знаем, как выглядела поляна. Вполне возможно, что камень еще не врос так глубоков землю и под ним имелась щель, куда можно было сунуть сундук.

— Тогда бы его давно уже нашли.

— Совсем необязательно. Все, кто искал, считали, что камень неподъемный. Его и десятком лошадей не выворотить. А боярин Путята наверняка догадался замаскировать щель мхом или засыпать землей. И не забывай про дождь, который пошел на другое утро. Он смыл все следы.

— Ладно. Это бесконечный спор, — заметил Корсаков. — Завтра сходим на поляну и проверим. Если тебе не терпится испытать свою силу на камне — пожалуйста.

— Договорились. А сейчас навестим наших друзей. По-моему, у них было уже достаточно времени, чтобы высохнуть, равно как и утолить любую, даже самую сильную, жажду в общении, — сказал Никита.

Майстрюк уже несколько раз мог напасть на Лирду, но все не решался. Дело тут было и во множестве возникших вдруг фантомов, и в вероятности самоуничтожающего взрыва, на который, он чувствовал это, девушка вполне может пойти в порыве отчаяния.

Существовало и еще нечто неопределенное, сбивавшее майстрюка с толку. Он ощущал, что импульсы абсолютной материи, излучаемые девушкой, изменились, и, хотя она и теперь годилась для шара, это настораживало майстрюка. А вдруг опять фантом? Слишком много шаров потеряно. Больше рисковать нельзя.

Майстрюк трезво, не испытывая никаких эмоций, взвесил все остававшиеся у него шансы:

1. Продолжать охоту либо до удачного завершения, либо до полного уничтожения всей цепочки.

2. Отказаться от охоты, распасться на отдельные шары и присоединиться к другим, более удачливым пожирателям, увеличив их возможности, но лишившись собственной индивидуальности.

3. Не лишаясь индивидуальности, признать поражение и позвать на помощь одну из родительских цепочек, которые легко обнаружат добычу и уничтожат ее. Но если пойти на это, то тогда и лишний шар, полученный в результате охоты, достанется все той же родительской цепочке.

4. Ждать удобного момента, пока бдительность телохранителей Лирды и ее собственная бдительность ослабнут — и тогда… тогда напасть, пока она не трансформировалась для взрыва.

Именно на этом четвертом варианте после долгих размышлений майстрюк и решил остановиться. Ждать, а затем поставить точку в нелепой и затянувшейся игре…

Глава XXVIII

ГЛАВА ПРО ЛЮБОВЬ

Лирда спала и видела свой первый человеческий сон. Она бежала по лугу в густом клочковатом тумане. То ли искала кого-то, то ли убегала — это было неясно, да почему-то и неважно. Внезапно она оказалась у бревенчатого мостика и хотела перейти на другую сторону, но вдруг кто-то позвал ее из тумана глухим жутким голосом. Лирда нырнула под бревна мостика и притаилась. Голос, требовательно зовущий ее, приблизился. Лирда почувствовала, каккто-то остановился на мостике и озирается. Она не удержаласьи, осторожно выглянув из-под мостика, увиделаширокую спину своего преследователя… И вдруг он обернулся к ней. Вместо лица у него было лишь белое круглое пятно. Это было так жутко, что Лирда завизжала. Человекбез лица спрыгнул в воду, схватил ее за плечи и стал трясти.

Девушка рванулась, стараясь освободиться, и проснулась. Но тот, кто держал ее за плечи, не отпускал. В утреннем полумраке она увидела склонившегося над ней Алексеи.

— Что с тобой? Ты меня напугала.

— Ничего страшного. Сон. — Лирда провела рукой по лицу, стряхивая паутину наваждения.

— Но ты кричала…

— Не волнуйся, все хорошо. Наверное, мне было жарко. Она отбросила одеяло, присела на скрипучей пружинной кровати и посмотрела в окно, затянутое зеленой сеткой от мух. Жар уже спал. Лирда чувствовала себя отдохнувшей и свежей. Растирки бабы Паши помогли — болезнь была остановлена в зачатке. Все тревоги и слабость вчерашнего дня остались позади.

Лирду охватило вдруг странное чувство защищенности, чегоне было уже давно. Унее возникла твердая и непоколебимая уверенность, что с ней не случится никакого несчастья, что ничего ей не грозит. Грязновато-белые шары майстрюка отодвинулись куда-то на второй план, а впереди ее ждет что-то новое, неизведанное.