На этот раз прыжок удался на славу.
— Отлично! — пробасил генерал и послал мне воздушный поцелуй.
А Габор, который шел рядом со мной, взял Аду под уздцы и нежно погладил ее, словно держал в объятиях не лошадь, а меня.
— Представляю себе, — крикнул он довольно громко, — как вдова главного зодчего на юбилее императора разбегается перед полуметровым барьером, а потом выходит наша барышня и одним махом преодолевает барьер в метр двадцать… вот тут и конец Косанику. Лопнет от злости.
Я испугалась. Метр двадцать? Так высоко? Об этом не было ни слова. К тому же, если меня ждет неудача — прощай залог, имение в Рагузе и заработок Аттилы до 1885 года…
— Опять испугались? — гремел голос генерала, как будто он прочитал мои мысли. — Так не пойдет. Самое лучшее средство после падения — пара хороших прыжков. Предлагаю попробовать восемьдесят сантиметров. Смелее! Согласна?
Я согласилась.
Моя отважная Ада дважды перемахнула вместе со мной еще более высокий барьер с точностью часового механизма. Впервые в жизни я почувствовала, что мы с лошадью одно целое, одна кровь и плоть. Генерал сиял от счастья.
— Дитя мое, поздравляю! Ты продемонстрировала истинно венгерский дух наездника! Самое страшное позади! Я так горжусь тобой! — Эти же слова он сказал Эрмине, когда та пришла, чтобы забрать меня, и приказал мне соблюдать строгий постельный режим. Легкую пищу я должна была принимать лежа в постели, чтобы как следует оправиться от ушибов.
Постельный режим? Великолепно!
Едва я, закутанная в легкий плед, покончила с заботливо поданными овощными паштетами и суфле из сыра, едва Эрмина повернула ключ с обратной стороны, как я неслышно поднялась с кровати. Накинула свой розовый халатик «домино» и, подняв капюшон, открыла дверь запасным ключом, который раздобыла для меня Лизи, а потом, миновав безлюдный коридор, побежала вверх по черной лестнице в заветную комнату. Как мы условились, я четырежды коротко стукнула в дверь, и она сразу же открылась.
Лизи уже ждала меня. У нее выдался свободный вечер. На Лизи не было ни чепчика, ни фартука, она встретила меня в плиссированном дневном платье шафранного цвета. Ее роскошные волосы были заплетены в косу и уложены в виде короны. Она сияла, как солнце, и была так хороша собой, что я от удивления застыла на пороге.
— Лизи? Ты куда-то собралась?
— Нет, — сказала Лизи и пригласила меня войти, — но у меня сегодня небольшое рандеву.
— Что? Где? И с кем?
Лизи горделиво улыбнулась.
— Не могу сказать. Это тайна. Но есть кое-кто, кто по уши в меня влюблен. — Она подбоченилась, подчеркивая узко затянутую тонкую талию, и зашуршала юбками.
Я захихикала, Лизи тоже рассмеялась, и, хохоча, как две озорные девчонки, мы уселись за большой стол, на котором стояла ваза с изысканным букетом от Макарта. Лизи уже приготовила чай и поставила передо мной серебряное блюдо с изящными маленькими марципановыми сердечками: два зеленых, два красных, два небесно-голубых. Голубые сердечки были, к тому же, украшены фиалками из сахара. Я попробовала голубое сердечко, м-м-м, как вкусно! Острыми пальчиками Лизи схватила красное сердечко и стала жевать его своими мелкими белыми зубками. Я с восхищением наблюдала за нею.
— У тебя сегодня тайное свидание, правда?
— Тайное, — задумчиво произнесла Лизи.
— Это грех? Я имею в виду, это такое свидание, в котором потом надо покаяться?
— Может быть, — Лизи доела сердечко и жеманно отпила глоток чая. — Но давайте не будем говорить обо мне, милая барышня, поговорим лучше о вас. Сегодня все прошло хорошо? Как ваша езда? А генерал? Опять вел себя плохо? Опять ругался нехорошими словами?
В ожидании ответа она откинулась на стуле.
— Нет, сегодня — нет. Но, представь себе, сегодня я чуть было не сломала себе шею. Ты знаешь, что произошло?
— Нет, — затаив дыхание, произнесла Лизи.
— Я упала с лошади!
— Боже милостивый! И где больно?
— Везде! Болит правое плечо и вся правая рука. Вот, взгляни. — Я распахнула розовое «домино». Лизи наклонилась надо мной и покачала головой.
— Да, — сказала она, — боюсь, будет большой синяк. Но вы не беспокойтесь. Я что-нибудь придумаю. Попробуем полечить вас.
— А еще левая ступня, — я сняла свою белую тапочку, — большой палец. Вот, посмотри. Он весь красный. Я подаю лошади сигналы ногой, понимаешь? А сапоги для верховой езды жмут.
Лизи поднялась, ободряюще подмигнула и подошла к туалетному столику, отлила масла в маленькую баночку, добавила из трех разных бутылочек по две капли и вернулась ко мне.
— Сейчас увидим, милая барышня, что у нас получится, — сказала она, подбадривая меня. — Вы и вправду храбрая. Сейчас вам будет лучше. — Она бережно помазала мне плечо и руку своею смесью, от которой исходил приятный аромат, и действительно, боль вскоре утихла.
— Лизи, как хорошо. Только скажи мне, что это так приятно пахнет?
Я привыкла к тому, что все лекарства имеют отвратительный запах, что они горькие, жгут кожу или горло, особенно когда их приходится глотать. Мне с детства вбивали в голову, что если лекарство не горькое, оно не поможет. Но, как выясняется, это совсем не так.
— Хорошо пахнет, потому что это настоящие драгоценные масла из лаванды, розмарина и еловой хвои. Остаток я положу в маленькую бутылочку. Перед сном еще раз смажьте больные места. А для вашей бедной ножки у меня есть еще кое-что. — Она нежно прикоснулась к большому пальцу моей ноги. — Совсем горячий. Так я и думала.
— Боюсь, что завтра я не смогу сесть на лошадь. На мою ногу не налезет ни один сапог.
— Что вы! До завтра все будет в порядке. — Лизи опять направилась к туалетному столику и вернулась, держа в руках маленькую зеленую бутылочку. Она приподняла юбку, села на подушку с мелким узором, накапала десять капель на ладонь и бережно растерла мою левую ногу. Никогда еще я не испытывала такого удовольствия! Жидкость источала дивный аромат мяты, и жар в ноге сменился приятной прохладой, словно я опустила ее в сосуд с ледяной водой.
— А это что такое, Лизи? Боже мой, как приятно пахнет!
— Перечная мята, — с гордостью сказала Лизи. — Но слишком много намазывать нельзя и нельзя мыться, иначе можно умереть: все тело охладится и превратится в ледяную глыбу. Теперь разберемся с большим пальцем. Сначала надо втереть мяту, а потом всю ночь можете летать, как перышко. Никакого жжения, и ноги не потеют. Потом придет кавалер и захочет выпить шампанского из туфельки нашей барышни. Ах, как славно! Стесняться нечего, туфелька душистая!..
— Что ты сказала? Шампанского из туфельки?
